Книга Счет за предательство, страница 88 – Владимир Колычев

— Кто его знает… Ты, Виталик, все должен знать. Завтра список мне составишь. Неблагонадежных список.

— Ну, список уже есть, уточнить кое-что надо.

— Уточняй. И кто Весельчака убил, узнай. Делай что хочешь, но узнай. Даже если след на меня выведет, все равно не останавливайся! Ты меня понял?

Гиблый уехал, а Рэм заказал еще бокал. Что-то совсем хреново на душе. Все им недовольны: и «акционеры», и «не акционеры». Одним мало, другим много, всем не угодишь. Может, ну его к черту, этот рынок? Продать его и рвануть в холодный Южногорск, вплотную заняться заводом… А как же тогда пацаны? Они хоть и сволочи, но родные. Не мог он их бросить на произвол судьбы. Тем более что ничего особо страшного не произошло. Жаль Мишу, очень жаль, но мир с его уходом не рухнул, рынок продолжает жить своей жизнью. Пацаны ропщут, но их еще не поздно успокоить. И сплотить перед лицом существующих и никогда не исчезающих угроз.

Банк пока не работает, шестеренки еще не крутятся, а уже скрипят. Все деньги рынка, в том числе и черный нал, находятся на счетах и хранилищах банка. Но Рэм объявил амнистию тех «акционеров», которых он кинул на «лимон», они должны получить деньги сполна. Но помимо них еще почти два десятка пацанов стоят в очереди на «выходное пособие», а это еще, считай, сорок лямов. Деньги найти, конечно, можно, но что-то не хотелось начинать работу с межбанковских кредитов. Снежинская в панике, за голову хватается, глазки закатывает, и куда только вся выдержка профессионала делась. В глазах транспарантная строка: «Будь проклят день, когда я согласилась возглавить этот чертов банк!» И из кабинета вышла так, как будто возвращаться больше не собиралась, даже дверью громко хлопнула.

— Ничего, успокоится, — сказал Толик, с насмешкой глядя ей вслед.

— Может, ты ее успокоишь? — усмехнулась Лена.

Ей хотелось побыть одной, а Толик не уходит, стоит у окна с таким видом, как будто сигарету сейчас достанет и закурит. И в окно вниз смотрел, как будто за кем-то наблюдал, но у него кабинет на ту же сторону выходит, там бы и стоял.

— Натура у нее такая: сама успокаивается быстрее, чем если бы ее успокаивал кто-то другой.

— Ты пробовал?

— А если да? — иронично сощурился Толик.

Он и с Леной мог бы попробовать, но пока Рэм с ней, никому другому ничего не светит.

— Мне это неинтересно.

— А вдруг Снежинская на Верлинского работает?

— Верлинский нам не враг.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Толик.

— Ты что-то знаешь? — нахмурилась Лена.

— Знаю, что у Рэма проблемы. Он хочет как лучше, а братва все равно злится. Мы не знаем, где деньги на выплаты брать, а пацанам все мало.

— Я в курсе, — презрительно скривилась Лена.

Рэм из кожи вон лезет, чтобы никого не обидеть, а его пацанам все по хрен, вынь и положь. А что выложил, того мало. Недовольство не просто зреет, а гноем сочится. Почему какой-то Зюзя два ляма получит, а мне шиш с маслом!

— Надеюсь, ты это несерьезно!

И об этой проблеме Рэм говорил. В клещи его ситуация зажала, с одной стороны «акционеры», а с другой — такие вот, как Толик и Рома.

— Я — нет! Но это потому, что я неплохо устроился. А Буряту, например, не нравится, что его с баблом кидают. Он столько для Рэма сделал…

— Он и сейчас много делает.

— Да, но считает, что я его обошел. На месте начальника службы безопасности себя видит. Вот если получит это место при тебе, тогда будет доволен.