Книга Счет за предательство, страница 15 – Владимир Колычев

— Врача давай! — заорал он.

Конопатый, потирая скулу, бросился из кабинета, лысый за ним.

— Куда ты, идиот?!

Рэм с одного прыжка нагнал его, схватил за шкирку и бросил на Викентия:

— В рот давай дуй!

Он, конечно, знал, как делать искусственное дыхание, но рот в рот с Викентием? Уж лучше застрелиться. А массаж сердца — это пожалуйста.

Лысый оказался не из брезгливых, в рот задувал с шумом, а Рэм с толчка пытался запустить сердце. И ведь задышал Викентий, даже открыл глаза, безумно глянув на Рэма. Но тут же снова лишился чувств.

Врач не появлялся, зато в кабинет вломились еще трое, схватили Рэма, хотели увести, но не тут-то было. Одного он сгреб в охапку и головой об стену. Второго боднул головой, а третьего схватил лысый и крикнул:

— Баран, мы Викентия спасаем!

— А кто стрелял?

— А ты не видишь? — показал лысый на Горбылева.

Рэм осторожно склонился над телом, приложил палец к шее — пульса нет. И разбитый от удара нос как-то странно скошен, не в сторону, а как будто снизу вверх.

— Твою мать!

Горбылева реанимировать не удалось, да Рэм особо и не пытался, ударил несколько раз по грудной клетке, понял, что бесполезно, и отказался от своей затеи.

К нему прорвалась его свита, Беляш во главе, Чумак, такие же бессменные Сеня и Гондурас.

— Живой? — кивком показав на Викентия, спросил Беляш.

— Да живой, — потирая отбитую голову, кивнул незадачливый детина и косо, но с уважением глянул на Рэма. Мощный, тяжелый, а его как куклу в горизонталь уложили, да еще и головой об стену. Такое на всю жизнь запоминается.

И Рэм должен запомнить на всю жизнь, что события имеют свойство разворачиваться стремительно. Он снова заподозрил Улиткина в заговоре, пришел к Викентию в поисках ответов на свои вопросы, даже в ожидании содействия. Думал, у них еще есть время отгородиться от Улиткина общей стратегией, и вот результат. И опомниться не успел, а Верлинский уже лежит на полу с пулей в груди. Одно такое ранение банкир уже пережил, возможно, и на этот раз выкарабкается. Но факт есть факт, Улиткин их переиграл. Как будто знал, что Рэм отправится к Викентию, снарядил обиженного Горбылева, который знал здесь все ходы и выходы. Горбылев убил нового начальника службы безопасности, выстрелил в Викентия. Если бы он смог уйти, менты точно записали бы покушение на счет Рэма. А разве он не мог приручить Горбылева, настроить его против старого хозяина и дать возможность отличиться перед новым? Впрочем, ему могут пришить и мертвого Горбылева. А Улиткин вполне может надавить на следствие — один звонок из Администрации Президента, и Рэма сотрут в порошок. И не факт, что он сможет отбиться. Предвзятость следствия — опасное оружие в руках врага.

Прогноз начал сбываться с появлением милиции. Раненого Викентия увезли в больницу, Рэм не уходил, не раскидывал пальцы веером, спокойно ответил на вопросы следователя, объяснил, что Горбылев собирался выстрелить и в него и только своевременный удар в голову остановил киллера. Пистолет оставался в руке, поэтому пришлось ударить снова, Рэм не ставил себе целью убивать, но вышло то, что вышло.

Следователь, взяв с него расписку, уже собирался отпустить Рэма, но кто-то из банковских слил информацию о натянутом нерве в его с Верлинским отношениях. И соображениями поделился, что Горбылев мог работать на Рэма и прибыть вместе с ним. Следователь возбудился, решил, что Рэм убил Горбылева специально. Но тут вмешался адвокат и спросил, что мешало гражданину Каменеву добить Верлинского? Достаточно было отказать ему в искусственном дыхании.