Книга Жаркая зима, страница 9 – Сергей Иванович Зверев

— Взлетели? — спросил Михаил, глядя в небо.

Иван Петрович поднял голову.

В сером небе, на фоне низких рваных облаков, он увидел их. Черные точки, стремительные, неумолимые. Они уходили на запад — туда, где в трех километрах отсюда, за лесом, стоял аэродром Белая.

— Пятнадцать, — сказал Михаил. — Я насчитал пятнадцать.

— Шестнадцать, — отозвался седой водитель, прижимая ладонь к брови. — Я видел, как еще один вылетел из-под крыши, перед тем как все загорелось.

— Семнадцать, — подал голос хозяин кафе. — Я считал, пока вы на прицепе были. Семнадцать ушли.

— Семнадцать, — подвел итог Иван Петрович. — Остальные мы разбили.

С неба больше ничего не летело. Только туман, серый, плотный, накрывал трассу, лес, искореженный прицеп с дымящимися обломками и людей, которые стояли в снегу — кто с окровавленной рукой, кто с разбитой головой, кто с рассеченной щекой — и глядели на запад, где умирал последний час светового дня.

Глухие, тяжелые хлопки донеслись со стороны аэродрома. Сначала один, потом второй, потом еще и еще — дробная очередь взрывов, приглушенная расстоянием.

Иван Петрович перевел взгляд на лесополосу, куда ушли операторы. Там, рядом, начиналась дорога на поселок Средний.

— Звоните, — сказал он, переводя дыхание. — Звоните в полицию.

Михаил уже доставал телефон. Пальцы в перчатках плохо слушались, он сбился, набирая номер телефона, выругался, сбросил, набрал снова.

— Сто двенадцать? — переспросил оператор на том конце беспроводной линии.

Голос у Михаила дрогнул, когда он начал объяснять.

— Запуск дронов. Трасса Р 255, кафе «Теремок», рядом с военным городком Белая. Диверсанты. Ушли на снегоходе в сторону Среднего. Аэродром Белая — дроны летят туда. Пятнадцать… семнадцать штук. Мы их крушили, но они взлетели. У нас трое раненых, нужна помощь.

В телефон что-то ответили, коротко, по-деловому. Михаил качнул головой и убрал мобильник.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь шипением горящих обломков и отдаленными взрывами, Иван Петрович стоял, глядя на запад, и чувствовал, как кровь из ссадины на спине пропитывает фуфайку.

— Не успели, — сказал он тихо. — Мы не успели.

День первый, 16:45–17:20, Иркутск,

оперативный штаб

В оперативном штабе царил организованный хаос — тот особый режим, когда все говорят одновременно, но каждый слышит только то, что нужно ему для исполнения. Гул голосов смешивался с треском динамиков, щелчками клавиш и короткими фразами, которые бросали в трубку, не дожидаясь ответа. Кто-то кричал, кто-то отвечал, кто-то уже перекрикивал обоих, потому что информация поступала с трех направлений одновременно — с трассы, с аэродрома и от дежурных по линии МВД.

На большом экране — спутниковая карта Иркутской области с двумя активными окнами. Слева — трасса Р 255, отметка «Теремок», пульсирующая красная точка пуска. Рядом — данные с камер наблюдения: снимок тягача с прицепом-бытовкой, крупный план номера, лицо водителя — смазанное, но фиксируемое. Справа — аэродром Белая, схема стоянок, иконки тревоги, бегущая строка: «РЭБ активен. Попадания в технику. Потерь самолетов нет».

— Данные с аэродрома! — голос аналитика перекрыл общий гул.

В руке у него была распечатка — он сжимал ее так, что пальцы побелели.

— С 16:35 идет атака дронами. Около двадцати аппаратов прорвались. Работает РЭБ. Есть попадания в три единицы техники — заправщик, тягач и БТР охраны. Потерь самолетов пока нет. Центр запретил вылет из-за погоды: обледенение за допустимыми пределами.