Книга Жаркая зима, страница 54 – Сергей Иванович Зверев

— А СОБР? — спросил Молот.

— СОБР держит периметр. Если диверсанты попытаются уйти — перехватят.

— Когда штурмуем? — спросил Коваль.

— В двадцать один ноль-ноль, — сказал Соколов. — Темнота — их преимущество, но и наше тоже. У них приборы ночного видения и тепловизоры — днем они увидят нас раньше. Ночью шанс подобраться незаметно выше. Идем в двадцать ноль-ноль.

Соколов бросил взгляд на часы. Стрелки подползали к 19:50.

— Медуза, ты готова?

В наушниках — голос Волковой:

— Готова. Снайперы на позициях. У одного — прибор ночного видения, у второго — тепловизор. Жду команды.

— Жди. Начинаем в двадцать один ноль-ноль.

— Есть.

Соколов убрал карту. Взял автомат. Передернул затвор. Проверил ночной прицел. Зеленое поле. Все работает.

— Молот, проверь оружие.

Молот проверил АК–12. Затвор, магазин, прицел. Гранатомет ГП–25 «Костер» — под стволом, с тремя гранатами.

— Готов.

— Квант, доклад.

— «Поле-двадцать один» работает. Связь диверсантов подавлена. Спектр — чистый для нас, забитый для них.

— Маяк.

— Связь с Центром устойчивая. Морозов на связи. Ждут доклада.

— Хорошо. Всем занять позиции. Ждать команды.

Группа разошлась. Соколов вышел на улицу. Подошел к углу здания. Посмотрел в сторону стоянки. «Командир диверсантов — профессионал. Это видно по всему: расстановка сил, выбор позиций, работа снайперов. Такой не совершает ошибок. Придется заставить его ошибиться». Он стиснул автомат.

В наушниках раздался голос Медузы:

— Снайперы на местах. Жду команды.

Соколов снова глянул на циферблат. Стрелки подползали к 21:00.

— Жди, — ответил он. — Начинаем ровно в двадцать один ноль-ноль.

— Есть.

Соколов подошел к окну пункта управления. Посмотрел в сторону стоянки.

Там, в темноте, горели огни. Силуэты самолетов. Тени диверсантов. «Теперь они наши», — подумал он. Обернулся к группе:

— Готовимся.

День первый, 19:55–21:00, аэродром Белая,

стоянка № 7

Смит стоял у распахнутых ворот ангара, прижавшись спиной к ржавой металлической стойке. Прибор ночного видения он опустил на глаза — зеленое поле выхватывало силуэты трех Ту–160М, фигуры бойцов у шасси, серые пятна сугробов. В наушнике костной проводимости — только шипение. Он нажал кнопку переключения каналов на нагрудной рации. Третий канал — пусто. Пятый — пусто. Восьмой, резервный, — та же мертвая тишина. Смит выключил рацию, снял шлем. Холод ударил по лицу, пот на лбу застыл ледяной коркой.

Из темноты ангара вышел Гост. Боец держал в руке портативный анализатор спектра.

— Сэр, — Гост говорил вполголоса. — Я проверил все диапазоны от одного до шести гигагерц. Спутниковый канал заглушен помехой. УКВ — то же самое.

— Источник? — спросил Смит.

— Пункт управления полетами, — Гост указал на восток, где в серой мгле угадывалось двухэтажное бетонное здание. — На крыше — решетчатая антенна. Направленная в нашу сторону. Я видел ее в тепловизор. Рядом — человек. Снайпер.

Смит поднес к глазам бинокль с тепловизором. Зеленое поле, потом переключение на черно-оранжевую палитру. Крыша пункта управления — холодный бетон, синий. Антенна — чуть теплее, темно-синяя, с блоком управления у основания. За парапетом — расплывчатое красное пятно. Человек лежал неподвижно, винтовка на сошках.

Он узнал конструкцию антенны — «Поле–21». Российский комплекс радиоэлектронной борьбы, дальность подавления до пяти километров. Такие поступают в подразделения специального назначения, а не в аэродромную охрану.