Книга Жаркая зима, страница 40 – Сергей Иванович Зверев

В командном пункте наступила тишина. Только ровно гудели вентиляторы системы жизнеобеспечения да изредка потрескивала рация на фоновой частоте. Семнадцать пятьдесят семь. Три минуты до атаки. Полковник представил, как там, наверху, в серых сумерках, двадцать человек в бронежилетах, с автоматами наперевес, выстраиваются за бронетранспортером. Как они проверяют оружие, как крестятся, как смотрят в сторону стоянки, где в снежной мгле затаилась смерть. Многие из них сегодня не вернутся. Но если они не пойдут вперед, завтра не вернется никто.

Он оторвал взгляд от часов и снова уставился на карту. Стрелки атаки, нарисованные синим цветом, казались живыми — они пульсировали в такт биению его сердца. Восемнадцать ноль-ноль приближалось неумолимо.

День первый, 18:00–18:45, аэродром Белая,

стоянка № 7

Капитан Соболев прижался спиной к бетонной плите ограждения. Холод пробирался под бронежилет, добирался до поясницы. Пальцы в перчатках потеряли чувствительность. Он сжал их в кулак, разжал, снова сжал. Кровь пошла быстрее. В десяти метрах справа стоял БТР–82А. Двигатель работал на холостом ходу, из выхлопных патрубков стелился сизый дым. Слева находился ангар технического обеспечения, за ним открывалась стоянка номер семь с тремя силуэтами Ту–160М.

В его распоряжении находились двадцать человек. Остальные десять остались у командного пункта, прикрывая периметр. Капитан оглядел бойцов. Лица белые, скулы заострились. У некоторых дрожали губы — не от холода, от напряжения. Кто-то крестился, кто-то проверял автомат в десятый раз. Старшина Кравцов стоял ближе всех, сжимая АК–74М. Его пальцы на цевье побелели.

— Первое отделение, — капитан включил рацию. — Перебежками до топливозаправщика. Укрытие — за цистерной. Второе отделение — прикрывает огнем.

Кравцов поднял руку. Шестеро бойцов выскочили из-за плит. Они бежали пригнувшись, стволы автоматов смотрели вперед. Снег под ногами скрипел, но ветер дул в сторону противника. Бойцы дышали тяжело. Пар вырывался изо рта клубами и тут же уносился ветром. Рядовой Степаненко, самый молодой, споткнулся о скрытый льдом камень, едва не упал. Он зажмурился на секунду, потом открыл глаза и побежал дальше.

Расстояние до цистерны составляло двадцать пять метров. Первую перебежку они сделали до бетонного заграждения — семь метров. Бойцы упали за блок, перевели дыхание. У Кравцова пересохло в горле. Он сглотнул — слюны не было. Вторую перебежку совершили до ржавого контейнера — восемь метров. Снова залегли. Степаненко поскользнулся на наледи, упал на колено, ободрал ладонь о ледяную корку. Кровь смешалась со снегом. Он не обратил на ссадину внимания, только выругался сквозь зубы и вскочил.

В южной техпостройке, в двухстах метрах, щелкнул выстрел. М110 выстрелила глухо, с металлическим призвуком. Пуля ударила в бетонный блок в метре от бегущих. Крошка брызнула в лицо младшему сержанту Петрову. Он зажмурился, отпрянул, ударился затылком о край блока. Из рассеченной брови хлынула кровь, залила глаз. Он вытер ее рукавом.

— Снайпер! — крикнул кто-то из бойцов.

— Молчать! — рявкнул Кравцов. — БТР, работай по южной крыше!

Наводчик орудия БТР–82А, прапорщик Сомов, уже вращал башню. Тридцатимиллиметровая пушка 2А72 подняла ствол на угол три градуса. Сомов нажал на спуск. Отдача толкнула плечо. Короткая очередь в пять снарядов ударила в темноту. Трассеры оранжевыми пунктирами ушли в серую мглу. Снаряды разорвались на крыше южной техпостройки, сметая шифер и поднимая тучи пыли.