Книга Жаркая зима, страница 20 – Сергей Иванович Зверев

Смит настроил фокус колесиком на корпусе тепловизора. Четкость улучшилась. Один человек сидел на ящике, поднося руку к лицу. Сигарета горела ярко-оранжевым светом, почти белым пятном на фоне холодного бетона. Второй стоял, опершись на стену. На головах — более холодные пятна: шапки-ушанки. Автоматы почти невидимы в тепловизоре. Но у поясов — горячие точки: магазины, прогретые теплом тела.

Смит оценил расстояния. До двери — двадцать метров. От двери до сидящего часового — три. До стоящего — четыре. Дверь открывалась внутрь коллектора, створка шла справа налево.

Он произнес в гарнитуру:

— Двое охранников за дверью. Один сидит, второй стоит. Дверь открывается внутрь, справа налево. Я беру левого — того, что сидит. Ты берешь правого — того, что стоит. Ножи. Без шума. По моей команде. Три, два, один, пошли.

— Принял, — ответил боец за его спиной.

Смит перевел тепловизор обратно на прибор ночного видения. Зеленый мир вернулся, резкий, контрастный. Он медленно, по сантиметру, потянул дверь на себя. Левая рука — на ручке, правая — с ножом. Нож с черным клинком и зубцами на обухе.

Петли не скрипнули — смазаны еще передовой группой. Дверь поддалась мягко, открывая проход шириной в полметра.

Курящий повернул голову в сторону движущегося. Смит шагнул к нему. Рука легла на подбородок часового. Рывок вверх и назад. Второй рукой — нож в основание черепа, под затылочную кость. Короткое резкое движение. Клинок вошел бесшумно. Тело обмякло. Сигарета упала на бетон, выбив сноп искр. Только глухой удар тела о стену.

Одновременно справа второй боец захватил стоящего часового: левая рука — на рот, прижимая голову к стене. Правая — ручкой ножа в висок. Короткий хлесткий удар. Хруст. Тело сползло по стене, оставляя на бетоне темное пятно. Ноги дернулись и замерли.

Смит убрал нож, вытер лезвие о бушлат часового. Проверил пульс на шее. Перевел взгляд на бойца. Тот уже опускал тело на пол.

— Выход чист, — доложил Смит в гарнитуру. — Двое сняты. Без шума. Двигаемся.

Он шагнул за дверь. Пространство за коллектором — небольшой бетонный тамбур, заставленный ящиками. На стене — расписание дежурств, выцветшее. На ящике, где сидел часовой, — кружка с недопитым чаем, черный хлеб, кусок сала.

Бойцы оттащили тела в тень, за ящики. Смит вытер пальцы о снег, набившийся в щель у порога. Он выглянул наружу. Стоянка номер семь открывалась в ста метрах. Три силуэта бомбардировщиков стояли на бетонных плитах, задрав носы к низкому небу. Белые, огромные. На фоне сумерек и снега они казались призраками, высеченными из льда. Под ними — пустота, только тени и отблески взрывов с другой стороны аэродрома.

Дроны закончили свою работу, но ее последствия до сих пор давали о себе знать. Смит слышал хлопки — далекие, приглушенные. Где-то за ангарами взметнулось оранжевое зарево.

Он посмотрел на часы на запястье. 17:02.

— Ставь растяжки у входа, — скомандовал он в гарнитуру. — Два слоя. Потом к самолетам.

Сапер уже доставал снаряжение из своего футляра. Футляр — пластиковый, герметичный, цвета хаки, с пенопластовыми вставками. Он работал быстро.

Первым — пластичная взрывчатка. Четыре брикета, каждый по двести пятьдесят граммов. Серые, пластичные, маслянисто поблескивали в зеленом свете прибора. Сапер размял каждый в руках — на перчатках остались темные жирные разводы. Прилепил к стенам — два на левую, два на правую, на высоте двадцати сантиметров от пола. Прижал.