Книга Жаркая зима, страница 15 – Сергей Иванович Зверев

Громов глянул на часы. Стрелка подбиралась к пяти.

— Поднимай всех, кто есть рядом на дежурстве. Первые две машины — немедленно к «Теремку». Я выезжаю с третьей.

Он прошел в кабинет, сбросил китель на спинку стула. Из сейфа достал бронежилет — тяжелый, с керамическими пластинами, с потертостями на плечах. Надел его одним движением. Затянул на боках липучки, проверил крепления.

На столе — рация. Взял, закрепил на бронежилете. Планшет — в нагрудный карман. Пистолет ПМ — в кобуру на пояс.

Из коридора послышался топот ног. Ермаков уже не сидел — командовал на ходу:

— Петров, Сидоров — первая машина, немедленно на выезд! Козлов, Савельев — вторая, за ними! Громов поедет на третьей!

Инспекторы надевали бронежилеты, проверяли оружие. АКС–74У — автомат Калашникова складной, укороченный, калибра 5,45 — с подсумками. Движения быстрые, без паники.

Громов вышел в коридор, перекрикивая гул, приказал:

— Ермаков, свяжись с управлением в Иркутске! Доложи им ситуацию. Пусть подключают СОБР — отряд специального назначения Росгвардии. Это не хулиганство. Это диверсия.

— Понял!

Громов ступил на крыльцо. Холод ударил в лицо. Ноябрьские сумерки давили на небо темно-серое, почти черное.

Патрульные машины — три «УАЗа» «Патриот» с синими полосами — стояли у крыльца, двигатели уже заведены. Фары ближнего света включены. Инспекторы рассаживались по местам, хлопали дверями.

Громов занял место за рулем. Рядом — старший инспектор лейтенант Козлов.

— Козлов, за мной. Держи связь с первой и второй машиной.

— Понял, товарищ майор.

Громов включил проблесковые маячки. Синий свет замигал, отражаясь от снега.

Машины выехали с территории отдела. Громов бросил взгляд на часы — прошло пять минут после звонка.

Трасса Р 255 — четырехполосная, с разделительным барьером, с освещением, которое уже работало. Туман — плотный, липкий, фары ближнего света выхватывали куски асфальта, снег на обочинах, редкие фуры, которые прижимались к правой полосе, пропуская патрульные машины.

Громов нажал на педаль газа. Внедорожник разгонялся тяжело, но уверенно — дизель выл на высоких оборотах, вибрация передавалась в руль.

— Козлов, свяжись с ГИБДД, — бросил Громов, не отрывая глаз от дороги.

— Есть.

Козлов взял рацию:

— Первый, Третий. Докладывайте обстановку.

В динамике раздалось шипение, потом голос:

— Третий, Первый. Подъезжаем к «Теремку». Дым, обломки, люди бегают. Приступаем к оцеплению.

— Понял. Ждите.

Громов сбросил скорость, свернул на съезд. Табличка: «Кафе «Теремок» — 300 м». Дорога — разбитая, с глубокими колеями, засыпанная снегом. Машину подбросило на выбоине.

Он въехал на стоянку. Глянул на циферблат — ровно через десять минут после выезда. Первое, что он увидел, — дым. Черный, густой, с оранжевыми отблесками пламени. Он поднимался из бытовки на прицепе — стандартного контейнера. Крыша бытовки была развернута — металлические створки открыты, внутри сквозь рваные раны стен бытовки виднелись направляющие для дронов, провода, тлеющие остатки.

Вокруг — десятки обломков. Черные, обгорелые, разбросанные по снегу. Пропеллеры, аккумуляторы, куски пластика, микросхемы.

Снег — в копоти, в крови. Три человека сидели на крыльце кафе — кирпичной пристройки с большими окнами, с неоновой вывеской «Теремок», которая мигала красным светом. У одного — рука перевязана тряпкой, у второго — лицо в крови, у третьего бинт выступал из-под кофты.