Книга Без страха и упрёка 2, страница 94 – Андрей Земляной

— Они не ходят сами по себе, товарищ старший лейтенант. Лежали на счёте.

— Почему мне раньше не сказали?

— Извещения приходили по месту службы, но вас то не было, то сведения о месте службы закрывали, то бумаги возвращали. В конце концов Генеральный штаб распорядился всё собрать и вручить лично.

Финансист протянула ему перо.

— Распишитесь.

Алексей аккуратно расписался и убрал книжку во внутренний карман.

— Деньги можно снять сразу?

— Можно. Но крупную сумму лучше заказывать заранее, или приехать в центральное отделение Госбанка.

— Пока не знаю, сколько понадобится.

— Тогда сначала узнайте, — посоветовала женщина. — Деньги никуда не денутся.

Тихонов находился в инженерном классе, где Семён вместе с двумя специалистами разбирал новую немецкую прыгающую мину.

Командир выслушал Алексея, посмотрел на сберегательную книжку и вернул её владельцу.

— Ну я-то знал, что тебе платят, — сказал командир. — Но конечно не знал, сколько.

— И что с ними делать?

— Это ты у меня спрашиваешь? — Возмущённо спросил командир. — Твои деньги ты и решай!

— Но мне столько не нужно.

Тихонов усмехнулся.

— Люди обычно начинают именно с этой фразы, а через месяц выясняют, что им понадобилась дача, мебель, ковры и пианино.

Алексей сел на край стола.

— Я хочу передать деньги детскому дому. Тому, откуда привозили детей на «Мосфильм».

Подполковник перестал улыбаться.

— Все?

— Не обязательно все. Столько, сколько потребуется.

— Если просто отнесёшь деньги директору, половину времени он потратит на объяснение, откуда они взялись и почему принял их от офицера, — сказал Тихонов. — Потом деньги поступят на счёт учреждения, начнут ходить по управлениям, и к следующему Новому году детский дом, возможно, получит новые табуретки. А если снесёшь в РОНО, то есть опасность что они будут потрачены тоже на очень важные дела, но никак не связанные с детским домом.

— Сто процентов, что табуретки — наименьшая их проблема.

— А что именно, ты знаешь?

— Наверняка продукты, сладости, тёплые вещи, бумага, карандаши, игрушки. Дрова или уголь. Всё, чего у них нет.

Степан Григорьевич некоторое время смотрел на него, затем молча кивнул и подойдя к столу, снял трубку внутреннего телефона.

— Дежурный, соедини Москву, Петровку, тридцать восемь, — приказал Тихонов телефонисту. — Да. Московский уголовный розыск.

Алексей дождался, пока Тихонов назовёт себя, попросит к телефону начальника одного из управлений и коротко объяснит, что ему требуется.

Разговор продолжался несколько минут.

— Нет, не бесплатное изъятие, — уточнил Тихонов. — Деньги есть. Нужно провести всё официально и быстро… Да, тот самый… Нет, он не собирается фотографироваться возле грузовика… Хорошо. Будем через час.

Он положил трубку.

— Собирайся.

— Куда?

— В МУР. Они регулярно берут всяких спекулянтов, а изъятых продуктов столько, что часть скоро начнёт портиться. Всё описано, по уголовным делам необходимые образцы оставлены, остальное ждёт решения о передаче государству.

— Нам отдадут? — Удивился Штурмин.

— Нам продадут по установленной оценке, а затем оформят передачу детскому дому. Если останется что-то, что нельзя реализовать таким порядком, УрРо попробует провести через городской отдел народного образования.

— Быстро придумали.

— Сыскари вообще думают быстро, иначе клиенты разбегутся.