Книга Без страха и упрёка 3, страница 75 – Андрей Земляной

Тексты телеграмм расшифровать не удалось.

Агент Викинг, докладывает, что в Московский Совет, поступила заявка об организации в Москве постоянно действующего представительства Ротшильдов. Таким образом можно считать достоверным установление долговременных контактов между Советским правительством и Ротшильдами.

Начальник 9 отдела «Стенли»^[9]

Стенограмма разговора в отдельном кабинете «Праги» легла на стол Сталина на следующий день, причём Берия распорядился подготовить сразу несколько копий, чтобы не устраивать обычного хождения одной папки по кругу.

Жукова на это совещание пригласили отдельно и, пожалуй, даже несколько демонстративно. Последние месяцы вокруг армейской разведки, новых средств связи и специальных групп слишком часто принимались решения, о которых командование армии узнавало уже после того, как НКВД и Генеральный штаб успевали между собой всё согласовать. Георгий Константинович терпел подобные вещи ровно до тех пор, пока они не начинали касаться войск, после чего разговаривал так, что даже у людей, привыкших к кремлёвским совещаниям, возникало желание оказаться где-нибудь в другом месте. Сталин замечания запомнил и теперь предпочёл посадить Жукова за стол сразу, чтобы хотя бы вопрос Штурмина не превратился ещё в один повод выяснять отношения между ведомствами.

Кроме него присутствовали Василевский, Берия и Меркулов. Последний принёс папку со стенограммой и несколько листов пояснений, однако почти сразу передал слово Берии, поскольку большая часть разговора Морриса со Штурминым и последующая проверка британского представителя проходили уже под личным контролем наркома.

Сталин перелистал первые страницы и, не поднимая головы, спросил:

— Значит, товарищ Берия, англичане всё-таки решили капитана купить?

— Не государство, товарищ Сталин. Пока мы видим инициативу частного капитала, хотя насколько он в данном случае частный — вопрос скорее терминологии. Моррис представляет людей, связанных с домом Ротшильдов, и приехал не с пустыми руками. Они предложили нам станочный завод, но запросили такую цену, что всё встало на этапе согласования. А вот предложение Штурмину было сделано очень аккуратно. Не побег завтра утром и не мешок фунтов в автомобиле, а переход через некоторое время, собственная лаборатория, участие в предприятиях, патенты, капитал и возможность жить там, где он сам захочет.

Берия назвал сумму, с которой Моррис фактически начинал переговоры, и даже Жуков, до этого лениво перелистывавший стенограмму, задержал палец на странице.

— За одного капитана? — переспросил он, посмотрев на наркома.

— Столько они платят только потому, что пока не знают, сколько именно он стоит, — спокойно ответил Берия. — Если узнают всё, цена вырастет в десять раз.

— Не узнают, — отрезал Василевский. — По крайней мере от него.

Сталин оторвался от бумаги.

— Почему так уверены, товарищ Василевский?

Маршал несколько секунд собирался с мыслями, хотя ответ у него был готов давно.

— Потому что для Штурмина деньги вообще находятся довольно низко в списке вещей, ради которых он что-то делает. Можно сказать, в конце списка. Квартира у него появилась потому что её подарили, а так бы и жил в общежитии. Машина от Генштаба удобнее чем личная. Хорошее оружие любит, но не за внешний вид, а за удобство и боевую ценность, хорошую одежду тоже, но ни разу не видел, чтобы он пытался превратить своё положение в деньги. Когда ему действительно что-нибудь нужно, он просит станки, материалы, специалистов или время на полигоне. Моррис выбрал не тот товар и не ту валюту.