Книга Без страха и упрёка 3, страница 105 – Андрей Земляной

Возле полосы уже ревели моторы первого «Ли-2», когда последняя группа вышла из сада, поэтому последние двести метров пришлось почти бежать, волоча за собой мешки и ящики. Копытин встретил их у самолёта, пересчитал людей, молча ткнул пальцем в открытый люк и пошёл к Тихонову, который всё ещё стоял на земле, пока второй борт начинал разбег.

Первый самолёт уже поднялся и уходил на восток, второй оторвался через несколько минут, а третий оставался один на немецком аэродроме, когда издалека наконец донёсся шум машин. Кто именно ехал к школе, разбираться никто не собирался, потому что к этому времени операция уже закончилась, и Тихонов, убедившись, что все его люди на борту, поднялся последним.

«Ли-2» начал движение почти сразу, тяжело покатился по полосе, миновал догорающий учебный самолёт возле ангара и постепенно набрал скорость, пока старая усадьба не поплыла назад за небольшими окнами. Гарсиа сидел на полу возле ящиков с документами и молча перебинтовывал разбитые костяшки, Сунжин наконец позволил Катерине заклеить рассечённую бровь, Голубев уже спал, привалившись к борту, а Руденко всё ещё держал на коленях папку с фотографиями, которую почему-то никому не хотел отдавать.

Алексей сел напротив Бентивиньи и только теперь позволил себе расстегнуть верхний крючок кителя, потому что после нескольких часов ожидания, короткого боя и беготни по усадьбе стало неожиданно жарко. Немецкий генерал сидел спокойно, руки у него были связаны впереди, а рядом молчал Краузе, уже понявший, что задавать вопросы никто пока не собирается.

Когда самолёт набрал высоту и лёг на восточный курс, Бентивиньи повернул голову к маленькому окну, за которым исчезал Новогрудский лес, после чего снова посмотрел на Штурмина.

— Надеюсь, в Москве меня хотя бы познакомят с вашей столицей?

Алексей снял перчатку, посмотрел на содранную кожу возле большого пальца и потянулся к лежавшей рядом медицинской сумке.

— В Москве вам выдадут другую программу, господин генерал, а расписанием экскурсий займутся люди, которым вы наверняка сможете рассказать значительно больше, чем мне.

Продолжаются бои на Крымском полуострове. Окруженная там группировка еврофашистских войск, оказывает ожесточённое сопротивление, армиям Южного фронта, но не в силах сдержать наступательный порыв Красной Армии. В течение девятнадцатого и двадцатого сентября, были взяты города Керчь и Феодосия, а пилоты истребительно-штурмовой авиации полностью прервали воздушное сообщение окружённой группировки с основными частями Вермахта, и всякое снабжение.

От Советского Информбюро. 20 сентября 1943.

Адмирал.

Канарис сидел на застеклённой веранде своей виллы уже больше часа, хотя августовский вечер постепенно становился прохладным, а лежавшая перед ним папка давно перестала сообщать что-либо новое, сколько бы раз он ни возвращался к первой странице. Разведывательная школа под Новогрудками разгромлена, архивы исчезли, большая часть преподавателей и курсантов либо уничтожена, либо захвачена, начальник школы пропал, а вместе с ним исчез Франц Эккард фон Бентивиньи, приехавший туда всего на несколько часов для инспекции и отбора людей.

Никаких подтверждений гибели Бентивиньи германская сторона так и не получила, и именно это Канарису не нравилось больше всего, потому что русские в последнее время слишком часто переставали убивать тех, кого можно было значительно выгоднее использовать живыми. Гот исчез и спустя месяцы не появился среди погибших, несколько высокопоставленных офицеров словно провалились сквозь землю, а сообщения с Восточного фронта всё чаще рассказывали о советских группах, способных работать в немецком тылу с лёгкими радиостанциями, собственной авиационной поддержкой и совершенно неприличной уверенностью, что при необходимости их оттуда ещё и заберут.