Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 49 – Яна Смолина

— Почему же?

— Потому что вы хотите попросить меня о какой-то гадости, дамочка. Сами руки марать не желаете, вот и бегаете за мной как кошка.

Ахнула, но не обиделась. Продолжать допрос больше не имело смысла. Поэтому я остановилась возле фабричной калитки, повернулась к мальчишке и сказала прямо:

— Одежда для тебя и твоих друзей готова. Сейчас я вынесу её, и ты вернёшься домой. А что я хочу взамен, ты знаешь. Найдите себе дело, чтобы по улицам не слоняться и не влипать в неприятности. Такой обмен, надеюсь, тебя устроит?

Карие бусины глаз недоверчиво прошлись по мне, а недовольно сжатые губы превратились в ещё более тонкую линию.

— Я есть хочу, – произнёс мальчик с вызовом. И мне ничего не оставалось, как пригласить его пройти на фабрику.

Мы прошествовали под вереницей вопросительных взглядов девочек и ощущали их ровно до тех пор, пока я не закрыла за мальчиком дверь своего кабинета.

Тот настороженно огляделся.

— Вы здесь живёте? – спросил ребёнок.

— Нет, здесь я работаю, – ответила, вынимая из тумбочки свой скромный перекус. У меня есть финики, яблоко и бутерброд. Ты что будешь?

Он не ответил. Стащив с головы шапку, мальчик подошёл ко мне и взял из моих рук бутерброд. Потом подумала и забрал финики тоже.

— Как тебя зовут? – спросила я, умиляясь его простоте.

— Диего.

Моё удивление мальчик расценил по-своему.

— Вам что-то рассказывали обо мне, да? – спросил он настороженно и крепче сжал свёртки с едой.

— Нет. Прости. У тебя красивое имя, и оно тебе очень идёт.

Тут я не слукавила. Парень вырастет побойчее многих, если не наживёт себе крупных неприятностей.

— Мать назвала меня в честь героя. Она всегда говорила, что наша жизнь изменится, станет лучше, ведь герой нас не оставит.

— И что же? – осторожно спросила я.

— Ничего, – Диего развернул пакет, откусил от бутерброда и продолжил с набитым ртом. – Она померла, так и не узнав, что ничего не изменилось, и мы никому не нужны.

— А кроме матери у тебя кто-нибудь есть?

— Отец был. Но он давно ушёл. Я думал, он работу отравился искать, но с тех пор уже два лета прошло, а о нём ни весточки. Наверное, тоже помер или другую женщину нашёл. Такое случается.

— И как же ты живёшь?

Парень пожал плечами.

— Как придётся. У Элен бабушка – прислуга в доме судьи. Она ходит к нам, приносит объедки, а иногда там попадаются целые куски мяса и пирога. Она добрая, не как другие. Но всегда так грустно смотрит. Мне это неприятно. Я не люблю, когда меня жалеют.

— Ты воруешь? – осмелилась я на прямой вопрос. Ребёнок снова закрылся от меня и засопел. – Я никому не скажу. Просто если это так, то я лучше не стану отдавать тебе одежду. Ведь если ты продолжишь воровать, то тебя скоро поймают и выдадут другую, а эта не понадобится.

— Я больше не буду! – выпалил он с жаром. – Никогда больше! Клянусь тайной холма забвения!

— Какого холма?

— Не скажу. Это тайна.

Я согласно кивнула. Наблюдая за ребёнком, который повзрослел и понял жизнь раньше, чем следовало, я всё больше убеждалась, что одной одеждой здесь не помочь. Он и его собратья сызмальства занимались выживанием. Брошенные и никому не нужные, кроме бабушки Элен, они неспособны были на доверие. И даже теперь, когда мне практически силком удалось привести мальчика к себе, чтобы проявить участие к его судьбе, он всё ещё ждал подвоха. Это видно было по беспокойному взгляду, который перескакивал от предмета к предмету и постоянно норовил проверить, не притаился ли кто за дверью.