Книга Первая любовь. Ты мой кофеин, страница 73 – Елена Зандерболт

— Тогда что происходит?

Катя собрала все свои силы и, наконец, осмелилась признать вслух.

— Мне кажется, я ему неинтересна.

— Господи, — протянул Олег, поднимаясь. — У твоего ненаглядного просто звездная болезнь, как ты это еще не увидела.

— То есть? — нахмурилась Катя. — Не-е-ет.

— Да. На тебя он продолжает смотреть так же, как и когда бегал в «Кофеин», боясь со мной столкнуться перед открытием.

— Правда? — с надеждой спросила девушка.

— Правда. Пусть опохмелится только от пьянеющей популярности. Надеюсь, провал в прокате его отрезвит.

Катя хотела в это верить.

Вечером, полноценно придя в себя после неприятной ситуации, девушка написала Сергею с предложением увидеться на неделе. Ответ был неприятен.

«Прости, завтра утром улетаю в Москву. Вернусь через два дня. Может, как раз сразу в четверг и увидимся?»

Девушка согласилась даже на это. Других опций не было. Да и два дня ожидания казались не такими длинными.

Проблема заключалась в том, что все это время фан-клубы были заполнены аргументами в пользу теории об отношениях Маши и Сережи. И каждый был настолько правдоподобным, что Катя уже сама начала верить в это, забывая, что именно ей Бондин каждый вечер пишет «сладких снов, дорогая».

Взяв себя в руки, поняла, что все проблемы решаются личным разговором. Достаточно дождаться Сережу и спросить обо всех этих аргументах поклонников лично. Действительно ли бывал подтекст, из-за чего в интервью он упоминает лишь Шарову и так далее. Явно всему этому было объяснение, никак не связанное с любовными отношениями.

Однако, утром четверга она получила неприятное сообщение.

«Вынужден задержаться в Москве. Перенесем все на субботу? Согласен на что угодно и где угодно! Только не обижайся!»

Кратко ответив согласием, Катя вернулась к слушанию лекции по мировой экономике. Она уже устала от происходящего. Будто одна и та же песня крутилась не переставая. Поэтому отпустить ситуацию девушке казалось наиболее оптимальным вариантом. По крайней мере, щадящим по отношению к ее нервам.

— Катюх, слушай, у твоего брата же кофейня напротив театра «Точка»? — подбежала на перерыве однокурсница.

— Да. А что?

— К вам заходит Сергей Бондин? — мечтательно спросила та.

— Допустим, — напряглась Романова.

— А один или с Машей Шаровой? Ну такая, темноволосая, в очках…

— К чему ты клонишь? — резко перебила Катя.

— Не знаешь, они вместе? — вся из себя от волнения спросила однокурсница.

— Понятия не имею, — грубо отрезала блондинка и стала собирать вещи в сумку. — Мне пора.

— Ой, а можешь мне его автограф взять? Пожалуйста.

— Мне пора, — сквозь зубы повторила Катя, резко подняла сумку и поспешила прочь из аудитории.

Бежала по коридорам университета, думая о том, что буквально с каждой стороны доносится треклятое «Сережа-Маша». Романова никогда не считала себя ревнивой, да и сейчас подобным не занималась. Скорее, расстраивалась из-за недосказанности и возможной лжи. Катя отчаянно продолжала доверять, но с трудом могла игнорировать все обсуждения вокруг.

Девушка насильно затащила себя в учебу, не позволяя больше думать о Нем. Ночь не спала, строчила диплом. Прогресс был колоссален, вот только физическому состоянию от этого лучше не стало. В шесть утра, осознав, что организм такими темпами может отрубиться полностью, позволила себе пойти спать. Но заснуть не могла, ворочалась несколько часов, пока не отключилась в восемь. Проснулась спустя шесть часов в разбитом состоянии. Жаворонку засыпать в восемь утра сродни самоубийству. Хотела пустить себе пулю в лоб, сжимающий голову до боли, в ожидании заваривания кофе. Сделав пару спасительных глотков, опустилась на кухонный диван и стала от нечего делать листать инстаграм. Вновь у Шаровой с десяток сторис.