Книга Время лохов, страница 7 – Игорь Безрук

— А что я, по-твоему, должен был сделать: начальству задницу полизать, чтобы они меня оставили, — так, что ли?

— А хоть бы и так! Не убудет. Разве не видишь, что тебе больше нигде не светит? Почти везде приемки запретили, а где и пролезешь по блату, не больно заработаешь: на РМЗ не платят уже три месяца, на механическом зарплату стали выдавать продуктами по цене втридорога, на фабрике почти полугодовая задержка, а прошлогодних два месяца так вообще заморозили, если не сказать — простили!

— Ну и что? Может, мое сокращение к лучшему. Я думаю, не пропадем. Многие с завода уволились, живут же, не умерли.

— Да кто многие? — насела на меня Лида.

— Да хотя бы Ильясовы с третьего этажа. Он по шабашкам колесит, нормальные деньги привозит.

— Дак он специалист, а ты что умеешь?

— Ну, ездил когда-то в стройотряды, кирпич класть могу.

— Ну, ну, — скептически занукала Лида.

— Да и Ленка-соседка как рванула в Москву, до сих пор не вернулась — осела.

Про Елену я лучше бы, наверное, сейчас не вспоминал. Елена — была нашей больной семейной темой. Лида стала ревновать меня к ней, еще когда мы только перебрались сюда. Лида тонким женским чутьем уловила прежнее чувство Елены ко мне и не единожды подтрунивала этим.

— За Ленку ничего не говори: ее там брат пристроил. А тебя кто пристроит?

— Не знаю.

Я на самом деле не знал.

Лида плюхнулась на диван и отвернулась, нахохлившись. Халат на ее округлившейся спине натянулся еще больше. Казалось, вот-вот, и тело ее вырвется наружу, как распухшая опара из кастрюли. Как она довела себя до такого состояния, можно было только догадываться, к тому же и работа неподвижная: знай, сиди себе целый день в комнатке ОТК, ворон считай… А ведь когда познакомились только — что маленькая пышечка была, ладно скроенная, цветущая — загляденье, но прошло четыре года, и как наворожил кто: располнела, обрюзгла, руки и ноги, как водой налились, в характере какая-то червоточинка проявилась, недовольство всем, — метаморфоза прямо.

Лида недолго приводила в порядок свои мысли, через минуту повернулась снова.

— Нет, я не знаю, чем ты думал? Подписать бумажку всегда успел бы. Ну и как теперь жить дальше?

Я ничего не мог сказать. В чем-то Лида была и права: теперь не те времена, чтобы опрометчиво уходить с работы, но я хорошо знал себя: унижаться ни перед кем не стану, хоть вся Вселенная загремит в тартарары.

Мне стало душно, я поднялся с кресла, вышел в прихожую, скинул пальто и шарф.

Мне все равно пришлось бы сказать ей о сокращении. Не сейчас, так позже. Тогда лучше сразу. Я сказал. Она отреагировала ожидаемо, теперь ее не унять. И сейчас вернее всего не трогать: со временем остынет, так было уже, привычно.

Я не стал возвращаться в гостиную, прошел на кухню. В кухне на ослепшем окне задернул шторы, включил газ, поставил чайник.

Кошка за мной не пошла. Обычно бежала, путаясь под ногами, стараясь опередить, чтобы поскорее сесть у своей плошки с едой, выпрашивая таким образом очередную порцию. Сегодня нет, даже не тронулась с места, наверное, сыта — ну и ладно.

Я выбросил из заварочного чайника остатки использованного чая.

«Что за черная полоса пошла? — подумал. — Понятно, что в жизни не может быть одних светлых сторон, но чтобы так все сразу!» Позавчера только разругались с Лидой из-за того, что я, как она утверждала, пожалел ей денег на песцовую шапку. Я как предвидел грядущие события, словно чувствовал, что деньгами пока разбрасываться не стоит, а она вспылила: «У меня совсем на голову надеть нечего, сколько я еще буду ходить в одном и том же берете!» Само собой разумеется, ей хочется выглядеть как можно лучше, но разве сейчас мы можем позволить себе такие расходы: песцовая шапка полторы моей месячной зарплаты стоит. Купим ее, завтра, может, останемся без хлеба. Но ей разве объяснишь что? Она стояла на своем: «Мы и так все проедаем, ни одеться, ни обуться нормально не можем. (Хотя, что в ее понимании «нормально»? Еще года четыре-пять назад есть совсем было нечего, в магазинах хоть шаром покати, спасались только карточками на продукты и родительскими шестью сотками.) А если бы у нас еще дети были, я бы вообще тогда голая ходила — так, что ли?!»