Онлайн книга «Время лохов»
|
Сигаев позвонил. Вскоре в тамбурке зажегся свет, и после характерного лязга дверного замка дверь дома отворилась и в отворе показалась знакомая дынеобразная голова Литвина. — Сережка, это мы! — закричал Сигаев через калитку, не зная, заперта она или нет. — Там открыто, — крикнул Литвин в ответ, но Сигаев, опасаясь быть укушенным, переспросил, нет ли у него собаки, и убедившись, что собака надежно затворена, открыл, наконец, калитку, и мы с ним прошли во двор. Пожав руки, Литвин пропустил нас вперед. — Валера уже здесь, — сказал он, закрывая за нами дверь. — А предки? — спросил я, потому что совсем не знал их. — Они в гостях, но раньше одиннадцати не вернутся, не волнуйтесь: они все понимают и сами не захотели нам мешать. Мы с Сигаевым переступили через высокий порог прихожей и стали раздеваться. Из смежной комнаты выглянул Карпюк. — Салют! — бросил. — Салют! Мы с ним тоже обменялись рукопожатиями. С Карпюком я первые два курса жил в одной комнате, вместе мы съели не один пуд соли. Бывало, и боролись, и дулись один на одного по пустякам, но никогда не рвали отношений. И до сих пор, хотя Карпюк и стал каким-то маленьким начальничком одной из городских коммунальных служб, всегда при встрече радовался мне как старому доброму другу. По-человечески, искренне, без лицемерия, не отворачиваясь на улице. Иногда Карпюк, когда мог, в рамках своих полномочий выручал. Мы разговорились. Не виделись, наверное, с полгода. За разговорами перебрались за стол. Коньячок, водочка, сухая колбаска, зеленые огурцы и помидоры, бутерброды со сливочным маслом и красной икрой. Литвин, видно, решил попрощаться с нами по-барски — Бог ему судья. Нам-то чего, обывателям: дай только повод встретиться, выпить да поговорить, вспомнить сладкие денечки юности… Рюмашка язык развязывает быстро, мы пошли бередить прошлое, чудачества свои да чудаков знакомых перебирать. Много разного в памяти отпечаталось, запечатлелось и смешного, и грустного. Все со мной согласились, что теперь совсем другие требования, теперь и медалисты с трудом в институт могут пробиться, их отсеивают, как хотят, почти всё на взятках держится. — Да сейчас скажи кому, что я три раза в сессию математику пересдавал — не поверят! — воскликнул Карпюк. — А были феномены, как, скажем, Выжегов, которые и по пять раз кряду за хвостовками бегали. — Давайте и за их здоровье выпьем, — предложил Литвин. Чокнулись, выпили, стали закусывать. Сигаев поинтересовался, как Литвину удалось выбраться в Донецк. Надо сказать, все мы в разные годы мечтали вырваться отсюда, кто в Харьков, кто в Киев, но после внезапно накатившей перестройки планы многих из нас рухнули: неожиданно резко выросли цены на обмен, подорожала жизнь, обесценились деньги, окончательно развалился Союз… Литвин ухмыльнулся: — Учиться надо, — и снова поднял рюмку. — Давайте лучше выпьем за будущее, — сказал, как бы оставляя за собой право на тайну. От неприкрытого снобизма Литвина меня покоробило: кого он из себя изображает? Ведь и дураку понятно, что Литвин ничуть не лучше их, ему просто подфартило. Сейчас. Завтра фортуна может повернуться к нему другим местом. Стоит ли кичиться по этому поводу и строить из себя баловня судьбы? Но Литвин, видно, думал иначе и считал нас, своих приятелей, если не неудачниками, то уж невезучими точно. |