Книга И был вечер, и было утро…, страница 10 – Игорь Безрук

Марта резко поднялась, одернула блузку и решительно направилась в спальню. Там остановилась на пороге и несколько секунд пристально смотрела на незваную гостью Рогова. Та поднялась с постели, на которой сидела, и тоже прямо посмотрела на Марту. Вся поза её и мимика выражали такую мольбу, что любой давно бы сжалился над невинной девушкой. Любой, только не Марта. В лице Марты мир приобрел холодную и рассудительную женщину.

— Значит, это вы та девушка? — с ехидцей после непродолжительной паузы спросила Марта. — Так-так.

Девушка замялась.

— Простите, если я вам помешала. Я не думала, что всё так нелепо получится. Мне, право слово, очень неловко.

— Не извиняйтесь, милочка: Рогов все мне рассказал. По крайней мере, попытался.

Марта бросила на Рогова короткий недовольный взгляд и снова вперилась в девушку:

— Его рассказ, правда, показался мне несколько невразумительным и запутанным, но основное, как мне кажется, я поняла. Вы — жертва собственной наивности, кто-то хочет вас лишить за это жизни, и вы в данный момент скрываетесь от них у Рогова. В спальне. Оригинально!

Последнее Марта произносит громче, надавливая, где возможно, на «р».

— Хотя где ему остается вас скрывать? Не в шкафу же: слишком тривиально.

Повышение Мартой голоса и её акцентирование звонкого «р» ничего хорошего не предвещало. Рогов решил поскорее загасить костер, который еще не успел как следует разгореться.

— Марта, я прошу тебя! — но это оказалось бесполезным: Марту невозможно было остановить.

— Погоди, Рогов! Мне всё это начинает нравиться. Обожаю пикантные ситуации. А здесь к тому же всё так туманно и загадочно, что я в полном замешательстве. Быть может, вы, милочка, проясните нам всё происходящее, ведь, насколько я близко знаю Рогова, он на женщин и взгляда не кинет, потому что ему всегда некогда, он вечно занят, потому что, по его утверждению, всем сердцем предан единственной особи женского пола — литературе! И вдруг я застаю в его спальне девушку!

— Марта, прекрати нести околесицу! — Рогов попытался снова унять ее, но, видно, напрасно: она была неудержима.

— Подожди, Рогов, не перебивай меня, пожалуйста, не видишь разве, с кем я разговариваю. И потом, — какая околесица, я просто хочу прояснить ситуацию.

Она опять повернулась к девушке.

— Итак, вы объяснитесь нам, наконец? Рогов ведь тоже ничего толком не понял из всего вами сказанного: что за история приключилась с вами, как вы оказались здесь, кто вы вообще такая?

Девушка замешалась, сказала:

— Я объясню. Я всё объясню. Я уже говорила о причине моего появления тут. Но я не думала, что все так нелепо получится, и совсем не хотела, поверьте, помешать вашей встрече. Я очень прошу меня извинить. Но и вы поймите меня правильно: в данный момент мне просто некуда деться.

— Некуда? — вспыхнула Марта.

— Я не совсем точно выразилась, простите. Я уйду, непременно уйду, но, если можно, попозже. Чуть позже. Эти люди, эти ужасные люди… — Она заплакала и оборвалась.

— Вот только нюней нам здесь и не хватало. — Марта органически не переносила сентиментальности. — Слезы — уход от ответа. Не ту роль вы себе выбрали, милочка: уж больно приторны ваши слезы, и вряд ли ими можно кого-нибудь разжалобить. Я бы еще поверила в них час назад, но я поднималась сюда и, клянусь честью, пусть язык мой отсохнет, не встретила по дороге ни одного подозрительного типа. А уж у меня на них, поверьте, глаз наметан.