Онлайн книга «Надежда и отчаяние»
|
Почему-то только здесь меня осенила простейшая из всех мыслей, когда-либо приходивших мне в голову: все люди рано или поздно умрут. И страшно стало от того факта, что я в сущности-то пока что ничего не добился, ничего не нажил, да что уж там, я даже светлых воспоминаний никаких почти не приобрел. Сначала шло короткое безоблачное детство, а потом дни становились все серее и серее, летели все быстрее и быстрее, пока не слились в одну ужасную картину отчаяния, тоски и безысходности. И хуже всего то, что по большей части я сам создал эту картину, я сам нарисовал ее собственной кровью, иссушая организм с каждым штрихом. Мне и так было безумно плохо от всего, что творилось вокруг, но я еще более усугублял свое положение. Зачем я так существовал, для чего? Я должен был быть сильным. Во мне все разом перевернулось. Конечно, я физически не мог изменить ход своих мыслей, который создавался годами долгого и непрерывного отчаяния, но теперь, перед лицом смерти, я все понял, я снова чего-то захотел, я снова обрел какую-то надежду. Что, если бы я застрелился тогда? Ничего. После меня ничего бы не осталось. Кто бы заплакал, если бы я умер? Никто. Теперь же все должно измениться. Я надеюсь, значит я жив. А это в свою очередь значит, что я смогу воплотить надежды в реальность. Я сунул руку в карман и, взяв таблетку большим и указательным пальцами, выбросил ее в сторону. Земля посыпалась на гроб, комья забарабанили по крышке. Совсем скоро яма была заполнена. На холмике установили два венка, в центр положили цветы. Священник попросил меня сказать что-нибудь об умершей, но я совершенно не знал что нужно говорить. Что-нибудь плохое? Вряд ли. Что-нибудь хорошее? Так я ничего такого почти не помню. Вскоре он ушел. Даша стояла молча. Вдруг она подошла и положила руку мне на плечо. Она все понимает. Она понимает меня, как никто другой. — Не переживай, все будет хорошо, – тихо проговорила она. И еще много успокаивающих слов услышал я. Я улыбнулся, но это все было через силу. Еще никогда я не хотел быть в одиночестве так сильно, как сейчас. Даша внезапно обняла меня, и я почувствовал необычайное тепло, испытал чувство, которое мне никогда еще не приходилось испытывать. Почему люди, которые всю свою жизнь страдали, до дна испили чаши отчаяния и боли проявляют такую искреннюю доброту? Почему большинство других людей очерствели, перестали интересоваться проблемами других? Когда произошел этот перелом? Но я не обнял ее в ответ. Мне чуждо это. Я привык со всем сражаться в одиночку. И даже все тепло Даши, проникавшие в самые холодные уголки моей истерзанной души, постепенно залечивая все старые раны, не могло меня изменить. По крайней мере сразу. Я привык все переживать исключительно внутри себя, никого не подпуская к своим эмоциям. Не смог я этого сделать и в этот раз. И от этого я ненавидел себя еще больше. Один раз я ведь уже подпустил кого-то очень близко, и что из этого вышло, Катя? Я отстранился от Даши и уставился куда-то вперед, не понимая куда и зачем. Она что-то говорила, но все ее слова, не задерживаясь в моей голове более чем на пять секунд, стирались, как бывает на скучном и откровенно говоря ненужном для тебя уроке. * * * «Знаешь, на самом деле ты мне тоже нравишься, – било мне в лицо сообщение, заставляя сходить с ума. – Просто я боялась. Не знаю, мне сложно говорить, но… я, наталкиваясь на чувства, всегда закрываюсь и бегу от них. Я та еще трусиха. Наверное, я просто не могла доверять тебе полностью, вот и побоялась…» |