Онлайн книга «Надежда и отчаяние»
|
Странно, но я как будто ощутил в себе желание стать музыкантом. Я вновь поразился себе. Думаю, каждый человек хотел бы быть творческим, но я слишком творческий. Я мечусь от одного дела к другому, загораюсь чем-то, затем быстро перегораю, так ничего и не добившись. Это не благодать свыше, это наказание за что-то. Но пока я еще не сгорел, я буду метаться… * * * Настроение было подходящее для того, чтобы написать небольшой, но пропитанный душераздирающей тоской и безысходностью роман. Или песню. Но сначала я открыл электронный ящик. Сердце екнуло. После прочтения двух я захохотал. В них говорилось о том, что мой рассказ принят и будет напечатан. Однако радость быстро улетучилась, когда я зашел на сайт, куда выкладывал песню и обнаружил, что там нет ни единого комментария. Вот оно, теперь я загорелся музыкой и даже от успехов в литературе, к которым я давно стремился, уже нет особой радости. Однако я все же не преминул возможностью написать о своих успехах Даше. «Отлично! Поздравляю, молодец!», – ее сообщение сияло искренней радостью. Я улыбнулся. «Кстати, я послушала твою песню…» Мы продолжили о чем-то переписываться. Мне казалось, словно общение с ней на сегодняшний день сделалось моей главной потребностью, на фоне которой все остальные дела (даже написание новой песни) выглядели чем-то ненужным и глупым. Я смотрел на ее аватарку и слегка улыбался, сам не зная чему. Расслабленный и умиротворенный, я видел все как сквозь сон. Она была как бы напротив меня, красивая, понимающая, случайно попавшая в мою убогую, затхлую, полную пустоты и бессмысленности жизнь. В любой момент она может так же случайно исчезнуть из нее. Сейчас я вдруг осознал, что очень этого не хочу. Я хочу просто остаться с ней. Просто остаться… Разве я этого не заслужил? Я снова наступил на те же грабли. Я снова пошел гулять с ней, когда она вдруг позвала. Мы шли рядом и периодически обменивались разными фразами. Я ощущал, что на душе очень хорошо и тепло. — А вот здесь будет стоять мой памятник, – сказал я, указывая рукой на вход в парк. – А вот эта улица, видишь? Она будет носить мое имя. О, а ты знаешь, что в Питере есть табличка «Здесь с такого-то по такой-то год жил Пушкин»? Так вот в том доме, где я снимаю квартиру, будет висеть табличка «Здесь жил Думин»! Даша улыбалась, чуть посмеивалась и кивала. Мои губы расплылись в глупой улыбке. Я ничего больше не понимал, – ни себя, ни свое поведение, – ничего. Мне кажется, что с ней я помолодел на всю большую разницу наших лет. И пусть физически она была всего лишь на год младше меня. Между нами зияла пропасть душевных страданий. Наверное, я все-таки буду пытаться. Но надо помнить одно: готовься к худшему, но надейся на лучшее. Но я не привык готовиться, я привык только надеяться. * * * Мы попрощались, когда город погружался в сумрак. По пути домой мне в голову, как это очень часто бывает, приходило множество более правильных и прекрасных слов. Ах, если бы я был другим, я бы наверняка сказал их! Я брел по улицам и внезапно наткнулся на небольшой магазинчик, витрина которого одиноко поблескивала желтовато-оранжевым светом. Я вошел внутрь и купил на оставшиеся в кармане деньги большой букет свежих великолепных роз. Продавец пообещал доставить их к Даше утром. Я поблагодарил его, расплатился и вышел. |