Онлайн книга «Надежда и отчаяние»
|
Гроб опустили и, пока зарывали, священник прочитал несколько глав из Евангелие. Вскоре на кладбище остались лишь я да жена умершего. Погода опустилась мерзкая – ветер сек лицо изморозью. Через время, отойдя от каких-то дум, о которых уже никогда, наверное, не припомню, я сказал что-то одобряющее Любови Михайловне и ушел с кладбища. Уже на выходе я столкнулся с женщиной лет тридцати пяти, облаченной в черный наряд. Я обернулся: она направлялась к могилам. Какое странное чувство, будто только что увидел смерть. Я быстро отогнал его. Наверное, дочь пришла? Я посмотрел ей вслед секунд десять, но она прошла к совершенно другому надгробию. Я развернулся и вызвал такси. Мне вдруг стало очень-очень дурно. И нет, не физически, а психологически. На поминки идти как-то не хотелось, даже несмотря на тот факт, что в этом случае жена Шалопаева там будет сидеть одна. * * * Я сидел на крыше и смотрел на бесконечность городских огней. Неоновые вывески, бледно-оранжевые фонари, пестрящие витрины, снующие туда-сюда блески фар: все смешалось в сказочном и романтичном круговороте света и ночи. Но я думаю совсем не о том… Вчера ночью (что очень странно) никакие мысли не пришли. Я даже более-менее нормально заснул. А вот сегодня… В очередной раз в голове повис вопрос: для чего живут люди? Вот зачем был создан Шалопаев? Для того лишь только, чтобы полжизни провести в пьяном угаре и в таком же пьяном угаре умереть во время драки? Для чего живет Щеголев? Для того, чтобы просто есть, спать и растрачивать деньги? А для чего живет моя мать? Для того, чтобы издеваться надо мной? Я уверен, что они даже никогда и не задумывались о смысле жизни. А я-то вообще для чего живу? Мечусь, как угорелый, туда-сюда-обратно, но так и не могу найти себе нормального места, не могу найти что-то родное, близкое. Все дела, которыми я так живо загораюсь, через несколько месяцев мне уже наскучивают. Я очень сильно заблудился по жизни. Перед глазами стремительно проносились картины моих прошлых увлечений. Одно время я увлекался спортом, старался следить за своим телом, бросил вредные привычки. На протяжении месяца я помногу гулял, иногда бегал, старался меньше есть. Затем мне это надоело, уж не знаю ввиду лени или чего-то еще, но я просто перестал этим заниматься. Через некоторое время во мне вдруг проснулась жажда учиться, все-таки без связей, но с хорошим образованием еще хоть как-то можно жить, устроившись на более-менее хорошую работу. Никаких знакомых, в отличие от Щеголева, у меня не было, больших сбережений тоже, но вот ум у меня был относительно неплохой. Однако в скором времени меня начало тошнить и от наук. К тому времени я уже перешел в другой класс (гуманитарный) и начал быстро обзаводиться новыми знакомыми. Мы часто вели беседы, гуляли, пару раз даже выпивали, но и это мне через некоторое время надоело. Я не хотел их больше видеть, решив контактировать лишь со Щеголевым. Да и к тому же я никогда не считал их своими друзьями, равно как и тех, с кем вынужден сидеть в институте. Да, я кое-как разговариваю с ними, но это вынужденное общение. Улыбаясь им, я на самом деле глубоко презираю их всех. Затем я так проникся атмосферой игры у костра, что решил научиться играть на гитаре. Я нашел хорошего учителя, научился играть, потратив много денег, но в итоге все равно охладел к этому. Программирование – скучно и нудно. Иностранные языки – с моим непостоянством дело невозможное. Рисование – вообще не дано от природы. Не надоедали мне, пожалуй, только книги и, возможно, прослушивание музыки, но и с этим порой приходилось завязывать на некоторое время. Я очень быстро выгораю, мне очень быстро все наскучивает и оттого жизнь с каждым днем становится все пустее и пустее. Да что уж там, я, кажется, уже абсолютно ничего не хочу. Жизни, судьбе, Богу, одним словом, всем, кто управляет моей жизнью, давно пора бы поставить на мне крест и отправить на тот свет. |