Книга С милым рай в шалаше, страница 14 – Калина Ясина

Пока так лежал, вспомнил, о чём она мне рассказывала. Осмотрелся, в комнате везде разбросаны вещи, засохшая еда, пустые бутылки. От маминых вещей осталась труха какая-то. Занавесок нет, скатерти и салфетки в непотребном виде, вместо тряпок использовал, что ли? Везде разруха.

И слёзы полились сами собой. Мама, что же я наделал? Во что я превратил то место, которое ты так любила? Мама, во что я превратил свою жизнь? Сколько я уже лежу? Почему ты не забрала меня к себе? Я что-то должен сделать здесь на земле, раз ты меня оставила? Скажи, я сделаю, мама.

Уже пришла ночь, а вот ко мне никто не пришёл. Я уснул. А когда проснулся, то понял, что надо всё менять в своей жизни.

Опять попытался встать, свалился с кровати на пол. Перекатился на живот и стараюсь подняться на руках. Руки дрожат. А когда-то отжимался и подтягивался бессчётное количество раз. От былого военного ничего не осталось.

Я собрал остатки сил и вытянул руки, потом подтянул колени, выпрямил ноги, перехватился за кровать рукой и встал.

Очнулся лёжа на полу, видимо, сознание потерял. Голова болит, ногу крутит. Ещё одна попытка. Опять упал, но сознание при мне. Уже плюс. Ещё раз, встал, крепко зацепился за железную спинку кровати. Стою. Делаю шаг. Голова кружится, меня тошнит. Я — военный инструктор, я в таком аду выживал, сейчас тоже справлюсь!

Дошёл до кухни. Ноги дрожат. Цепляюсь пальцами за любую поверхность. Поесть ничего нет. На столе, прибранном, кстати, стоит заварник и кружка. На плите чайник с водой, а на тумбочке засохший хлеб. Достал тарелку, положил в него сухарь и залил холодной водой из чайника. Поставил чайник на плиту, закипит, чай с травками попью. Заглянул в заварник, почти полный.

Съел размокший сухарь, чай попил. Опять тошнит, но держу всё в себе. Слабость подкашивает.

Вспомнил, что соседка не приходила. Может, что-то случилось? Надо сходить.

Еле дошёл, держась за стены и заборы. Захожу, а тётя Маша лежит в зале на диване, глаза закрыты, но дышит.

— Тёть Маш, вы живы? — а сам прислушиваюсь к её дыханию.

— Андрюша, сыночек, ты встал? Как ты? Не смогла к тебе прийти, давление высокое. Таблеток рядом не оказалось, на полке, на кухне лежат, не могу дойти. Как же так, что же делать?

— Лежи, тёть Маш, сейчас принесу, — и пошёл на кухню, шаркая ногами.

Соседка что-то там причитает, я плохо слышу, опять голова болит.

На полке таблетки нашёл и от головной боли тоже. Сам выпил и тётке отнёс вместе с водой.

— Тёть Маш, я ещё у тебя таблетки от головы нашёл, выпил, можно было?

— Конечно, сынок, можно. Как ты себя чувствуешь?

— Сколько дней я в отключке был? — спрашиваю, сидя у тётки в ногах, прикрыв глаза, — ребята мои были, помогали? Я их не видел, только вас.

— Так, восемь дней, сегодня девятый. Ребятки были в начале, но ушли, не приходили больше, ты ведь без сознания был. Ох, Божечки, ты же голодный. Сейчас встану, накормлю.

— Лежите, тёть Маш, вы чего? Сами-то когда ели в последний раз?

— А-а, вчера днём меня уже прихватило, ещё не вставала. Сейчас встану, сынок, сейчас.

— Лежите, я сам возьму, где всё лежит?

— Холодильник в сенях стоит, открой. Там должна толчонка стоять и котлеты в пакете, они жареные, только подогреть.

Еле поднялся, но пошёл, тётка голодная, да и я ещё поел бы.