Книга Портлендские будни, страница 64 – Ася Хоутен

— Ты уже здесь? Стоишь тут и молчишь… Почему? Ты тоже знаешь, что я поступаю правильно, ведь так?

Можно ли молчать с осуждением? Упрëк видится мне в каждом ленивом движении занавески. Наверное, последствия лекарств, ведь я знаю, что прав. Ради любви можно пойти на всë. Разве не об этом с раннего детства нам твердят в сказках и фильмах? Я действую из любви, поэтому точно глупо считать меня плохим.

Говорю быстро, сбиваюсь с одной мысли на другую. Алиссия подходит ближе и устраивается на самом краю кровати.

— Но ты ошибаешься. И они все мертвы из-за тебя.

Больше всего на свете мне хочется исправить свою ошибку. Мне приходится потратить целую вечность на поиск нужного ритуала и всех этих сосудов, в которые можно хотя бы попытаться поместить еë душу. В новом теле, особенно если оно чуть моложе, она бы не переживала из-за разницы в возрасте. Было бы гораздо легче, роди она дочь, а не сына, но что тут поделаешь…

— Да, теперь они все мертвы. Все шесть женщин.

Может, я чуть-чуть перегибаю палку в своих попытках отобрать у мрачного жнеца косу и вывести из Аидова королевства всего одну душу. И что же? Разве это делает меня плохим человеком? Нет же, нет! Да, я убиваю, но хорошая цель оправдывает плохие средства. Моя цель хорошая.

— Ты убийца, Кен.

— Да, я убиваю. Но ведь не так, как герои твоих книг! Не из мести, не ради наживы или из низшего удовольствия. Я убиваю только ради искренней и чистой любви. Просто потому, что хочу соединиться с той, кого люблю. Это такое злое желание?

— Убивать ради сохранения и возвращения жизни – безумие.

— Даже совершая плохие поступки можно оставаться хорошим человеком. Я уверен, что остаюсь. Небольшие жертвы стоят больших результатов. В конце концов… Ни одна из этих «несчастных жертв» не была счастлива и при жизни. Ни одна из них даже не была способна на искреннюю улыбку.

Можно сказать, я оказываю им услугу, вырывая из никчëмного существования, дарю последние улыбки. Разве так поступают плохие люди? Вот уж не думаю. Им только лучше там, где нет всего этого давления жизни, в которой есть место только усталости, разочарованиям и сомнениям. Я не дьявол, которым меня видят люди, неспособные анализировать ситуацию.

— Ты убил и меня.

— Это… Случайность. Я не рассчитал и…

— Тогда я заберу тебя с собой.

Алиссия улыбается с лëгкой грустью и наклоняется ко мне. Рана на животе вновь взрывается болью.

— Мне кажется, у этого парня было не всë в порядке с головой, – Джо облокотился на опору моста. – Представь, он переключался в «Твиттере» между своим аккаунтом и тем, что принадлежал Тессе, и общался сам с собой.

— Ты реально хочешь говорить о нëм?

Джеймс стоял в стороне, глядя на ленивую реку. С тех пор, как семья Дейлов забрала Софи в Вашингтон, заняться ему было практически нечем.

Джо покачал головой. С шумом выдохнул, даже не пытаясь выдавить из себя улыбку. На секунду показалось, что из его ушей вот-вот пойдëт пар. Похороны закончились час назад – они точно знали, но так и не поехали. Джо сказал, что хотел заявиться к своей рыжей без лишних глаз, но с букетом еë любимых белых орхидей.

— Сейчас вообще ничего не хочу. Тошно.

— Можем пойти выпить. Вывернет – полегчает.

— Нет. И ты не начинай снова.

— Категоричная ЗОЖная малявка.

Джо пихнул его локтем под рëбра, но не сильно. Снова уставился на реку, будто видел что-то. Джеймс поднял руку, чтобы коснуться плеча, но в последний момент передумал.

— Интересно, осталась бы она жива, если б оставила эту штуку себе?

— Вот только не начинай винить себя. Не ты еë ножом пырнул.

— Еë – нет…

Джеймс вскинул брови, хотел спросить, но вспомнил репортажи о смерти Смайла в больнице и замолчал. Иногда правде лучше оставаться непроизнесëнной.

Дрожащими руками Джо снял с себя потемневшую подвеску-оленя. Единственная вещь, оставшаяся на память о Ноэль Винтер. У Джеймс на память о Флейм не осталось даже такой мелочи, только странное письмо.

— Можешь сохранить еë? – спросил он, протягивая подвеску.

— Я тебе ломбард или чë?

— Ты мне друг.

Теперь Джеймс несильно толкнул его в бок, но оленя взял и спрятал в карман плаща. Безделушка денег не требовала, а так… Будет повод встретиться ещë раз.

— Если жизнь – это книга, наш писатель очень не любит любовные линии, да?

Джо кисло улыбнулся, но ничего не ответил на идиотскую шутку. Вместо этого он обернулся и обнял Джеймса, уткнувшись носом – тот едва не задохнулся от возмущения! Что ещë за оленьи нежности?

— Я собираюсь пойти за Ноэль.

— Умереть? Да ну нахер, мелкий.

— Защищать. Я буду защищать других, как она этого хотела.

— С твоими глазами?

— Вылечу как-нибудь. Потом… Ты со мной?

— Я, – Джеймс ненадолго задумался, – не хочу влезать в очередное криминальное дерьмо.

Джо отстранился и кивнул.

— Значит, дальше я сам. Спасибо за этот почти год.

Джеймс прищурился, глядя на реку. По Фор медленно плыл грузовой корабль.