Книга Небеса молчат, или Поцелуй Люцифера, страница 59 – Кира Полянская

— Но ведь она с ним, а любит.

— Любит его. Это не одно и то же.

— Но почему же с ней так жестоки?

— С Марой? Она сама с собой жестока. Привычка — жуткое дело. Она уже чисто автоматически творит одно и то же из жизни в жизнь только из-за того, что уже не знает, что еще можно делать на этой земле. Ей скучно, вот она и выдумывает, как себя развлечь, изобретая все более изощренные способы убийства. Теперь решила заняться чем-то другим — выполнять земные желания друзей, спрашивая каждого, чего он хочет. Коряво, топорно и отчасти глупо, но это еще одни проблески любви, которую ей так хочется найти. Увидеть не мольбу, а счастье на лицах своих «жертв».

Мара открыла дверь и снова оказалась в темном промежутке. Через несколько секунд стало душно, и алый свет и дым заполнили все вокруг. Отблески мерцающих кусков зеркал и дверь из тумана. Мара шагнула вперед.

Все та же зеленая поляна и башни вдалеке. Мара застыла и стала думать, смотря на замок за холмом. Наконец, она медленно пошла к готическому зданию, постепенно открывая для себя его невидимые ранее красоты. Замок производил грандиозное впечатление. Он манил и заставлял трепетать перед его угрожающим, но изящным видом. Чем ближе Мара подходила к нему, тем больше он ей казался. Когда же холм остался позади, Мара подумала, что если бы захотела обойти замок вокруг, то ей бы понадобилось минимум полчаса. Высокие остроконечные башни с химерами и другими мифическими существами из камня и стекла смотрели перед собой зловещим взглядом. Рельефные готические двери с острым рисунком возвышались перед Марой. Она поднялась по широкой, невысокой лестнице, прежде посмотрев наверх, от чего у нее закружилась голова, и открыла одну из дверей. Внутри было темно. Дверь закрылась за девушкой сама. Вглядываясь в темноту, рыжеволосая ощущала многочисленные взгляды, устремленные на нее, но была уверена, что если включить свет, то она никого не увидит.

— Я пришла, — сказала она, и эхо разнесло ее слова.

Плавно возникший слева золотой свет опустился на тяжелые шторы, среди которых стояла Кассандра. Свет освещал только ее голову и плечи с черным декольте платья, остальное же сливалось с мраком, все еще царившим вокруг. Кассандра вышла из-за шторы, наполовину скрывавшую ее, и ее лицо осветилось полностью.

— Ты хочешь все вспомнить? — спросила она.

— Да.

Кассандра указала появившейся из темноты рукой влево, и снова опустила ее во мрак. После свет ушел вовсе, вместе с ней. Теперь легкий серебристый туман, в котором плясали белые крупинки, похожие на снежинки, осветил длинный коридор. Его конец Мара так и не разглядела.

Огромный клуб огня вдруг стремительно вырвался из глубины коридора и поглотил Мару, не успела она пройти и метра.

Размытый вид уходящей вдаль застроенной улицы Амстердама, в конце которой мутно высилось какое-то конусоподобное здание. Мара медленно посмотрела вперед. Справа от нее протекал узкий канал, отражающий коричневатые высоты простирающихся домов. Пусто. Мара только заметила, что улица безнадежно пуста и тиха. Ванильное небо не греет ни солнцем, ни криками птиц. Ничего. Темные окна. Мара опустила голову и краем глаза заметила, что справа что-то лениво подплывает к ней вдоль набережной. Мертвая птица, одно крыло ее, будто упавший парус, оставлял за собой борозду на водной глади.