Книга 40 лет: пенсия на горизонте или замуж во Францию, страница 15 – Ирина Головачева

— Хочешь заедем в местную кондитерскую? – предлагает Пьер.

— Конечно хочу!

Мы в кондитерской. Многообразие печенья поражает, как поражает и их форма – парашют! Купили несколько сортов «парашютов» и мягкую соленую карамель в бидончике. Да, упаковка – маленький молочный бидончик с симпатичной нормандской коровой на боку.

…

Мы дома! Привет, барашки, куры, лужайка!

На следующий день идем подавать документы в мэрию. Узнаю, что Пьер первый заместитель мэра. Неожиданно. Документы приняты. Объявление о предстоящем бракосочетании опубликовано. Дата выбрана – конец августа. Через день назначено собеседование с мэром. Пьер о чем-то говорит с секретарем. Разговор заходит об одном их общем знакомом. Слышу странную фразу: «У него свет не на всех этажах».

Интересно, о чем это они? Позже спрашиваю у Пьера. После объяснения поняла, что это эквивалент нашего «У него не все дома!» Еще одно выражение в мою языковую копилку.

Составляем список гостей: дети, сестра, мама Пьера, друзья. С нами вместе пятнадцать человек. Из них трое детей – внучки Пьера. Пьер заказывает ужин в ресторане.

— У тебя нет морской болезни? – спрашивает Пьер вечером. – Завтра с утра поедем на рыбалку. И закинем ловушки на крабов. Любишь рыбу, крабов?

— Я не знаю про морскую болезнь, рыбу я не люблю, а крабов я никогда не пробовала. Только крабовые палочки.

— Хорошо, завтра узнаем, – улыбается Пьер.

Он готовиться к рыбалке. Но как? Где? Где черви? Где опарыши? Где смесь из хлеба и чего-то там еще, что обычно готовят русские рыбаки? Ничего этого нет. Вместо этого какие-то узкие резиновые трубки, которые Пьер прилаживает над крючком. При большом воображении их можно принять за червей. Интересно, как у рыб с воображением? Ловушки на крабов я раньше никогда не видела. Оказывается они похожи на кошачьи переноски, только сплетены из металлической сетки.

Рано утром едем в Шербур. Картина, представшая перед глазами, просто завораживает! Мощные серые воды пролива неспешно катятся к берегу под лучами холодного нормандского солнца. Кстати, сами жители Нормандии называют Ла-Манш морем.

— А ты знаешь, Натали, что гавань Шербура является первой по величине искусственной гаванью в Европе, и второй в мире. Ее площадь около тысячи пятисот гектаров! – С гордостью говорит Пьер. – Первая по-моему в Катаре. – Нам повезло: фашисты не смогли разрушить ее дамбы.

Проезжаем по набережной, на которой множество различных бутиков, ресторанов, кафе и бистро.

— Пьер, а ты знаешь, почему Бистро так называется?

— Нет, а ты?

— Правда ли это не знаю, но где-то читала, что название идет от нашего русского слова «быстро» и во Франции оно появилось после взятия Парижа в войне с Наполеоном. Русские казаки ходили в парижские рестораны и кабаки. Они всегда торопились и частенько подгоняли официантов окриками: «Быстро! Быстро!» Так потом и стали называть кафе и небольшие рестораны с меню из простых блюд и быстрым обслуживанием посетителей. А теперь слово «бистро», которое означает ресторан быстрого питания уже и в русском произносится на французский манер.

— Интересно! – расскажу кому-нибудь при случае. – Кстати, военный порт Шербура построен по приказу Наполеона. – Говорит Пьер с гордостью.

Едем дальше. А вот и сам Император. Верхом на коне, с протянутой в сторону моря рукой. Бронзовый памятник расположен практически на самом берегу, у военного порта. На постаменте надпись: «Я решил обновить Шербур в духе чудес Египта».