Книга Быть невесткой, страница 91 – Таня Балер

Но вторая часть отпуска у мужа всё же была. Он взял пять дней, когда поехал за нами, и успел съездить с дядей Мишей на рыбалку, пожарить шашлыки на даче у Маши и Николая, и в последний раз заглянуть в квартиру, где жил со мной, пока мы не переехали.

Я тоже простилась со своей собственностью, которая долгое время была моей главной гордостью, оформив на маму доверенность, чтобы не пришлось приезжать на сделку, когда найдётся покупатель.

И мы поехали домой.

— Тебе не кажется, что я стала пофигисткой? — проанализировав последние месяцы, задалась я вопросом.

— Нет.

— Уже не так парюсь из-за ерунды. Как ты можешь этого не замечать?

— Пофигистка не будет злиться за то, что я этого не заметил, — вывернулся Вова.

И мне пришлось промолчать, чтобы доказать своё утверждение.

Но дорога длинная, и через двадцать минут муж спросил:

— А какая у нас есть ерунда?

— Не поняла, про что ты.

— Ты сказала, что больше не паришься из-за ерунды. А из-за чего ты парилась раньше?

— Моё тело, любые покупки, домашние обязанности, чужое мнение.

— Какие покупки? — напрягся он. — Мы деньги на квартиру копим.

— Знаю. В наш первый год я даже когда яблоки покупала, наперёд видела, как приходит твоя мама, замечает их в вазочке и говорит, что я выбрала не тот сорт.

— Такое было?

— Да. Раньше я её недовольство специально игнорировала, а сейчас просто не замечаю поджатых губ и тяжких вздохов. Даже не помню, когда и что она мне в последний раз высказывала.

— Или это не ты стала пофигисткой, а мама? Может, она исправилась.

— Ха! — громко фыркнула я, а потом и вправду засмеялась.

Ну да! Всем ведь известно, что после шестидесяти люди меняются, с каждым годом становясь терпимее, учась новому и лучше понимая, что такое хорошо, а что плохо. Так и вижу, как свекровь вдруг решает, что я вовсе не коровушка, ставшая между ней и её самым любимым мужчиной, ради выгоды привязавшая его к себе через детей и шантажом вынуждающая врать, что он счастлив рядом со мной. Или Алла Олеговна ни с того ни с сего осознаёт, что её ребёнок вырос, и ей можно смело перестать лезть в наши дела и пытаться контролировать. Такая умора!

Смех у меня вышел громким и заразительным, поэтому с заднего сиденья раздались Алёнино хихиканье и Юлин писк.

А Вова… ну, он понял, что смеясь над его предположением, я как бы одновременно обсмеиваю и его самого, и его маман, поэтому накуксился, проворчав что-то о том, как я его не ценю, а он ведь так много делает.

— Сегодня про квартиру скажем? — спросил муж на следующий день.

— Про твою или мою?

— Про все. Что та продаётся, что эта твоя, и что мы будем брать трёшку в ипотеку.

— Согласна.

А смысл оттягивать?

И вот свёкры пришли, Алла Олеговна взяла себе на руки младшую, Вячеслав Викторович подхватил старшую, и понеслись радостные восклицания.

Мы так долго не виделись, что я благодушно пропустила мимо ушей сюсюканье свекрови: «Не обижали вас там? Мама с вами справлялась?»

Сесть за стол получилось только через полчаса, приготовленные мною блюда успели остыть, но я не жалуюсь.

— … квартиру на продажу выставила, — закончила я отвечать свёкру на вопрос, чем занималась.

Но до информации о том, что деньги с продажи пойдут на покупку новой жилплощади, а квартира их сына теперь моя, не дошло.

Если Вовин папа спросил о каких-то организационных моментах и состоянии рынка недвижимости, то его мать взволновало другое: