Книга Быть невесткой, страница 57 – Таня Балер

Потеря не мешала им шутить, улыбаться и строить планы. Но стоило нам собраться всем вместе и начать обсуждать что-то, что касается именно нашей отдельной ячейки общества, как Алла Олеговна вспоминала тётю Алю, говоря, как ей теперь одиноко и грустно без подруги.

И это было неуместно.

Моя запись в салон на стрижку, наша прогулка по городу или поездка в мебельный, чтобы присмотреть стеллаж и коробки, куда можно будет складывать многочисленные игрушки Алёнки, не имели отношения к сестре свёкра, но почему-то его жена тут же припоминала, что она в трауре, говоря что-то противное вроде:

— Хорошо молодым развлекаться, а я не могу так быстро забыть о горе в нашей семье. У меня душа болит от того, что мы без Алевтины осиротели.

Тосковать по золовке, что почти сорок лет была верной подругой, моя свекровь имеет право. Но должны же быть какие-то рамки? Можно помянуть один раз за столом, а не заговаривать об этом, прерывая обсуждение обычных житейских моментов.

К тому же у меня был крот.

С Мариной мы продолжили общаться, и от неё я знала, что дружба между её мамой и мамой Вовы стала только крепче, и Алла Олеговна вовсе не проводит всё время, грустно смотря в стену в одиночестве, а созванивается и встречается с Жарковой.

А ещё на этот период выпало двухлетие нашей Алёнушки.

День был воскресным, и к нам приехали мама с дядей Мишей!

Приехали в субботу, уехали в понедельник, проведя две ночи на диване в зале.

И пускай сильно нас не потеснили, но они мои родственники и жили в квартире Вовы. При таком раскладе возникать, что визиты свекрови меня не радуют, потому что помню всё плохое, что она мне наговорила, было нечестным по отношению к мужу. Его родня появляется у нас на пару часов, а не дней.

Хотя, повторюсь, что у меня имелись подозрения, что она снова взялась за манипуляции, не столько горюя, сколько умело играя роль несчастной матери и бабушки, которая оживает, только слыша голос сына и видя внучку.

А когда сваты встретились у нас на праздничном обеде в честь именинницы, Алла Олеговна рассказывала об Алёне так, будто она сама её растит.

От неё только и слышалось: «Мы кушаем то, мы ходим туда, мы умеем так, мы сказали то».

— Мам, у Алёны раз в неделю конференция по видео с бабушкой и дедушкой, они всё знают, — устав слушать пересказ общеизвестных фактов о дочери, остановил её Вова.

— А нам по видео не звонят. Не достойны мы, Слава, такого внимания, — повернулась она к мужу, вынудив всех почувствовать себе неловко.

Ну не тупость ли? Отреагировала на выпад и закрыла тему моя мама.

— Вы эту красавицу в любой день можете увидеть, — чмокнула она в макушку Алёнку, что сидела у неё на коленях. — А мы только по видео отслеживаем, как ребёнок растёт.

Больше выяснений отношений зимой не было. Несмотря на то, что Володя всё так же носил подаренную мною сумку, и что мы со свекровью виделись каждую неделю.

И март был вполне терпимым, а вот в апреле всплыла тема. Самая простая и понятная и одновременно сложная и деликатная.

Тема денег.

НЕ моих денег.

Вопрос наследства

— Надо объявление дать о сдаче квартиры, — сказала за воскресным обедом Алла Олеговна. — Знакомым сдавать нельзя, будут с оплатой тянуть, пользуясь хорошим отношением, нам эти проблемы не нужны.

— Надо объявления распечатать и во дворе расклеить. Думаю, у жильцов найдутся родственники или друзья, которые хотят перебраться к ним поближе, — предположила я.