Книга Как родные, страница 52 – Таня Балер

— Всё со мной нормально.

Мужчина будет слышать это всю неделю и с каждым разом всё больше подозревать, что с женой что-то не так, но в этот вечер он спокойно принял её ответ, так как в данный момент его занимал другой вопрос.

— Вот если бы Ларчик забеременела, нам бы она всё рассказала об отце?

— Она бы нам ещё до беременности о нём рассказала и познакомила! - вмиг оживилась Наталья Васильевна. - Лариса у нас с головой на плечах, а Олеся в Оксану пошла, больно мягкая и доверчивая. Наверное, поверила не тому, а теперь стыдиться.

— Кого стыдиться?

— Наркомана, игромана, алкоголика или женатого, - навскидку без интереса бросила женщина, скинув оцепенение и вспомнив о посуде. Сейчас ей и без чужой беременности было о чём поразмыслить.

У неё тут реальность переворачивается, а Олеся ей пусть и как родная, но не дочка, внука или внучку не носит.

В понедельник утром на уже одетого и готового к выходу Васю запрыгнула жена, обхватив руками шею, повисла на нём и с придыханием шепнула в ухо.

— До свиданья, Васенька.

Ещё до свадьбы у них был период в несколько недель, когда Даша так делала каждый раз, когда он уходил. Если он собирался на работу, то только смеялся и шуточно умолял отпустить себя, а если в магазин или куда-то ещё, то откладывал выход от пяти минут до часа, чтобы с большой отдачей ответить на объятия. Правда, эта практика так давно закончилась, что Василий уже забыл об этом.

— Это ты меня так жалеешь, потому что мне нужно уходить, а ты остаёшься дома? - спросил он, поддерживая жену за спину. - Там ещё темно, холодно и работать заставляют.

— Бедненький, - фыркнула девушка. - Я давно заметила, как Олеся прощается с тобой, будто ты как на годичную экспедицию на северный полюс уходишь. Хочу понять, в чём прелесть.

Даша не сказала, что ей не нравятся эти долгие объятия со стороны подруги детства, а сгримасничала, спрыгнула с мужа и потёрла внутреннюю часть бедра, на которой остался след от металлической заклёпки его куртки.

Вася, подтянув вверх штанины брюк для удобства, присел, чмокнул оставшийся круглый след на женской ножке, поднялся и, кивнув, ушёл, оставив при себе истину о том, что Даша навсегда его любимая жена, а Олеся, чтобы там не было раньше, и чтобы ей не казалось, просто Олеся.

Так пара старалась избегать острых углов, сохраняя мир и покой.

В среду днём Василию позвонил папа с просьбой:

— Сынок, ты бы в гости заскочил. Тебе десять минут посидеть, а маме приятно будет.

— Соскучились или случилось что-то? Мама злая, и я должен её размягчить?

— Ты заезжай, сам всё увидишь, - нагнал он интриги. - Мама пирогов напекла: один с курицей, другой с вареньем, возьмёшь, Дашку угостишь.

— Заскочу, но ужинать не буду.

А появившись дома на полчаса позже обычного и с двумя четвертинками пирогов, Вася сказал жене:

— У родителей какая-то фигня творится. Мама как пришибленная сидит и ласковые словечки говорит. Ладно, меня Васяткой, - махнул рукой мамин любимчик. - Так она и папу Ванечкой назвала. Представляешь?

— С натугой.

В пятницу Иван Владимирович позвонил уже невестке и задал похожий вопрос, какой Даша услышала от свекрови неделю назад.

— Помнишь, что мы вас завтра на обед ждём? Селёдка под шубой уже пропитывается, ты её есть будешь?