Книга Любовь проходит?, страница 59 – Таня Балер

Ничего там не было. Простые вопросы без ужимок и флирта. И одна фотка, где она стоит на фоне их университета, с подписью, что была рядом с их альма-матер. Даже смайлики, которыми Оля приправляла свои сообщение, не были из числа «целующихся», и он не писал первым, а она спрашивала, как дела и здоровье, не затрагивая что-то личное.

В чём его вина?

Окей. Допустим, косяк за ним есть.

Кате сразу не понравилось, что он откровенничал не с ней, а другой женщиной. Потом она страшно разозлилась, узнав, что Оля наболтала Витьке. А вчера увидела, что они переписывались неделю. Тут есть из-за чего расстроиться.

Но выгонять из дома и упоминать развод — это слишком!

Отложив телефон, он подхватывает куртку, скручивает её и подсовывает под поясницу, снова садясь на подоконник, но уже с ногами. Приняв более-менее удобное положение, Костя открывает киносайт и пересматривает комедийный боевик десятилетней давности.

Так проходит два часа. Значок батарейки мигает красным, а время только полдень, и дома его с распростёртыми объятиями не ждут.

Зато в машине есть зарядка.

Сначала кофта, потом зарядник и наушники. Катя его собрала! Не выпнула, в чём был, а подготовила.

Спускаясь в лифте, Костя получил сигнал от желудка, что пора обедать.

Проехав по округе в поисках точки общепита, остановился у первого же заведения, где съел порцию плова и запил его чаем со сладкой булочкой.

Не так уж это и дорого питаться вне дома, сделал он вывод, открыв уведомление об оплате карточкой, и поехал обратно. В студию, а не домой.

Почему не рассматривался вариант не сидеть в пустых стенах с холодным носом, а поехать к кому-нибудь в гости?

Потому что придётся разговаривать. Даже если не спросят, чего припёрся без приглашения да ещё и без жены, к столу позовут и на самое удобное место посадят, то всё равно нужно будет о чём-то говорить. Сидеть и вещать о ремонте, когда Катя не хочет его видеть, невообразимый сюр, а рассказывать, что между ними происходит, обрисовав суть недопонимания, он не сможет. Один раз поговорил уже по душам со старой знакомой. Спасибо, накушался, больше не надо.

Да и что он расскажет?

Что Катя идёт по наклонной, взяв тенденцию ругаться с ним? Что сначала слизняком его весь вечер звала, а теперь переписку читает и расставанием угрожает? Никогда и никому он на жену жаловаться не станет.

Поэтому, пообедав, он вернулся в студию, прихватив из багажника старый плед, чтобы бросить его на пол под розеткой и смотреть вторую часть фильма.

Уже в квартире догадался, что наушники Катя оставила на случай, если он будет сидеть на фудкорте или в кофейне, и без наушников не сможет смотреть видео.

Всё продумала.

Хорошо, что презерватив в карман не сунула. С неё станется, сказать, чтобы к Ольге переехал.

А потом до Константина дошло.

Жена не сказала, что он ей изменяет, трахаясь с другой. Она сказала, что ей больно.

Блять, Катюха права.

Он действительно обосрался.

И не сможет ей объяснить причину. Она не поймёт, потому что не видит в нём сопляка, которым можно легко манипулировать слезами.

Ну разнылась женщина после его наезда. Бывает. Наезд же она заслужила.

И он не смог выкинуть это из головы по той причине, что плачущая Оля в его воображение, была не сорокалетней посторонней женщиной, а той двадцатилетней красавицей, и поехал он успокаивать именно её. Ту, к которой питал слабость в юности, и именно перед ней чувствовал потребность извиниться за грубость.