Книга Любовь проходит?, страница 38 – Таня Балер

Её голос звучал ровно. Не переходя ни в злобное шипение, ни в истеричный визг, ни в обиженное дрожание и хлюпанье носом. Катя молодец. А то, что она не запомнила ни одну строчку из статьи, открытой на планшете, мелочь.

— Мне в кухне спать? Зачем?

— Затем, что ты слизняк.

— Перестань меня так называть!

Наверное, её заело, в голове билось только одно: «слизняк, слизняк, слизняк», вот она и повторяла. Но муж прав, это ни к чему не приведёт, надо сменить пластинку.

— А как тебя называть? Ты строил из себя великомученика, которого задолбала семья, и плакался о тяжкой доле бывшей девушке друга. Что ты там ей плёл? Что жена-мегера и ребёнок без больших успехов в спорте и учёбе, чтобы о них всем, гордясь рассказывать, не ценят тебя? Что ты всё для нас делаешь, белкой в колесе носишься, а домой возвращаться не хочется? — понимая, что её несёт, не смогла Катя остановиться. — Слушай, а может ты ещё студентом на неё слюни пускал? А тут встретились годы спустя, и ты поплыл, осознал, что потратил свою жизнь не на то и пожаловался ей на судьбу?

Костя не смог сразу ответить, уж больно активной и обширной была бомбардировка жены. Начала с того, что посмела предположить, что он не доволен своей семьёй, что сыном не гордится, а закончила его влюблённостью в Ольгу. Первая часть была неправдой. Такой огромной и возмутительной, что равнозначного сравнения подобрать нельзя! Скажи это кто-то со стороны, и за такое можно кулаком ударить. По морде или в корпус неважно, главное ударить, чтобы больше не смел рот открывать, полоща его семью. Вот только произнёс эту низость тот единственный человек, который знает тебя лучше всех, и подлый удар этим нанес не по семье, а по тебе самому.

А вторая часть…Ох, какая же Катька, блять, умница-разумница!

Никогда не признавался, и от себя скрывал, что девушка друга ему нравится. Костя даже не фантазировал, как вместо Вити встречается с Олей.

Считал её красивой? Да. А ещё умной, классной, грациозной, сексуальной и недосягаемой.

Ни одного движения по её завоеванию себе не позволял, ни слова, ни взгляда, ни намёка не допускал. А Катя спустя двадцать лет, не зная деталей и не целясь, попала в точку! И как она делает?

Злость и обида в нём соседствовали с восхищением и самодовольством (восхитился способностями жены, а потом и собой, ведь сам её такую поразительную выбрал). А физически эта мешанина мыслей и эмоций выразилась растерянностью.

Что делать и за что хвататься, Костя определить не мог, вот и выходило, что он тупо молчал.

Или умно, если не получив ответа, Катя дёрнула одеяло на себя, повернулась к мужу спиной и бросив:

— Лучше спать, чем тратить время на разговоры со слизняком, — закрыла глаза.

Она могла предъявить ему ещё с десяток претензий, но зачем, если ничего нового не скажет, а только поменяет формулировки? Ещё могла бы начать брыкаться и отправить его спать на кухню или заявить, что не хочет его видеть и лежать с ним рядом, и самой покинуть супружескую постель.

Только проблему это не решит. Вернее проблемы во множественном числе, которые на неё обрушатся, как только она всё обдумает и ещё сильнее расстроится.

А пока она может позаботиться о себе, поспав здоровые восемь часов перед работой, если уснёт прямо сейчас.

— Кать.

— Говорить со мной надо было осенью, поздно спохватился.