Книга Разбитная разведёнка, страница 14 – Таня Балер

Оказавшись дома, Женя разделась, написала мужу сообщение и, рассказав матери о том, что провела бессонную ночь в поезде, направилась в свою комнату, где забралась на кровать и моментально уснула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Женя знала, что их дом рассчитан на большую семью, но только теперь поняла, насколько он просторный и впервые задумалась о том, что матери может быть здесь неуютно одной. В своём горе она была эгоистична и не интересовалась чувствами Елены, оставшейся без мужа после почти тридцати пяти прожитых в браке лет. Проснувшись после обеда, Евгения заглянула в каждую комнату, отметив, что с её последнего приезда абсолютно ничего не изменилось, и не смогла определить хороший это знак или нет.

Маму Женя обнаружила в кухне, где та раскатывала тесто для домашней пиццы.

— Я не стану обижаться или возражать, если ты захочешь продать дом. — следя за её умелыми действиями, озвучила свои мысли Женя и добавила, надеясь, что мама правильно поймёт её корявую речь. — Или если ты захочешь жить здесь с кем-то другим, я пойму и поддержу тебя.

— Идти на понижение не хочется, а никого лучше Сергея не найти. — послав дочери озорной взгляд, произнесла Елена.

Женщина сказала это легко, без надрыва, словно давно обдумала этот вопрос и не сомневалась в своём ответе.

— Мы могли бы жить вместе. С местом в детский сад здесь проблем не будет, главное найти мне работу. Ещё собаку заведём, только я не хочу, чтобы она ночевала на цепи в будке, будем запускать её в дом. А ещё можно купить парочку несушек, Гришка станет по утрам их яйца собирать. — затараторила вдруг Женя. Она осознавала, что говорит о том, чего никогда не будет, но почему-то не могла остановиться.

— По субботам будем устраивать банный день, а вечером пить сладкий чай.

— Почему ты приехала одна? — перебив её лепет, спросила Елена, не сводя обеспокоенного взгляда с лица дочери. На кладбище Женя выглядела спокойной, даже умиротворённой, и её мать решила, что она уже справилась с потерей отца. Но теперь женщина видела, что её взрослого ребёнка, что-то сильно гложет.

— Я поговорила с Гришей о смерти, и кажется, он всё понял. Но когда он слышит, что я говорю с тобой по телефону, то передаёт привет не только тебе, но и папе. Для него этот дом — дедушкин дом, и мне не хотелось снова объяснять ему о том, что произошло.

— И больше никаких проблем? — не удержалось от вопроса Елена, чувствуя, что Жене необходимо выговориться, но для этого её нужно подтолкнуть.

— Ты сказала, что лучше папы не найти. — обводя пальцем узоры на скатерти, укрывающей кухонный стол, напомнила матери Евгения и спросила. — А что насчёт Андрея?

— Что он сделал?

— Изменил. Это была разовая акция, — скривила губы в усмешке Женя. — И я, кажется, его простила. Мы стараемся жить как раньше. Только он стал более… — она щелкнула пальцами помогая себе найти подходящее слово. — угодливым. А я стала раздражительней и злее.

— Ты не простила. Мы тобой не из тех, кто может такое простить. — убежденно произнесла Елена.

Спорить Евгения не стала, и больше на эту темы женщины не говорили.

Указанное в паспорте в графе «пол» слово отлично характеризовало животное, с которым познакомилась Женя, вернувшись в свою квартиру.

Трёхлетняя такса с нелепой кличкой Антония оказалась той ещё сукой. Андрею она досталась абсолютно бесплатно, раньше Антония принадлежала жене его начальника, но дамочка бросила мужа, укатив в столицу и оставив ему такую неподходящую для светской барышни собачонку. Мужику тявкающее напоминание о бывшей супруге уже порядком надоело, и он начинал подумывать о том, чтобы отвести собаку далеко в лес и пристрелить или просто оставить там. Муж не знал, откуда у начальника появилась информация о том, что он в поисках домашнего питомца, но в субботу вечером мужчина сам приехал к их дому. Помимо собаки, которая вполне комфортно ощущала себя, находясь в большой плетеной корзине, он привёз с собой двенадцать килограмм сухого корма, резиновое кольцо, которое всегда должно быть на виду, чтобы такса не начала жевать обувь, и набор мячей.