Книга Разбитная разведёнка, страница 136 – Таня Балер

— Хорошо. — смерено проговорил мужчина, став похожим на несчастного мальчика Ваню.

— Ох, только не нужно этого вида усталого мученика. Да, это моя вина, что почти все наши разговоры сводятся к невесёлым событиям из нашего семейного прошлого. Я больше не переживаю и не злюсь, но желание ткнуть тебя сдерживать непросто.

— Понимаю. Ты меня тыкала и передразнивала, даже когда у нас всё было идеально. — пожаловался Андрей. — Ты задира.

— А ты нарываешься. — оскалилась Евгения.

Первыми гостеприимный дом Майоровых покинули будущий первоклассник Ваня и его бабушка. Попрощавшись с приятелем, Гриша, наконец, задал вопрос, который ждала его мама:

— А меня-то ты в школу уже записала?

— Нет. Тебе ещё рано. — объявила Евгения.

— Но Владик пойдёт в школу. — начал канючить он.

— Владику шесть лет, а тебе пять.

— Но мне же шесть тоже когда-нибудь будет! — недовольно напомнил ребёнок.

— Вот когда-нибудь в школу и пойдёшь, но точно не этой осенью.

— Подождём годик. Подрастёшь, выучишь что-то новое и будешь самым умным в классе. — предложила тётя Оля, стараясь успокоить внука.

— Ага, быть длинным зубрилой — это круто. — чуть слышно добавил Лёшка.

Но Женя уже поняла, что её любимое чадо настроено хорошенько потрепать ей нервы, поэтому не удивилась, что слова бабушки Гришу не обнадёжили.

— Все идут в школу кроме меня. Всем можно, только мне ещё рано. У всех мамы добрые, а моя мне ничего не разрешает. Я читать умею, а в школу не пойду? Буду, как маленький, в сад ходить?

— Будешь. — подтвердила Женя.

— Почему? Я же умный, ты сама говорила! Не любите меня.

К счастью, развить тему того, как ему не повезло с матерью, Гриша не успел, потому что слушать его жалобы на жизнь не захотел Виктор Семёнович, а ему было достаточно сурово свести брови и рявкнуть:

— Григорий, что за истерики?

После этого Гриша замолчал, глазки увлажнились, нижняя губа и подбородок задрожали, и материнский инстинкт потребовал у Жени немедленно извиниться перед сыном и утешить его. Но делать этого она не стала, потому что, во-первых, была взрослой и идти на поводу каприз ребёнка не собиралась, а во-вторых, в их семьи роль добренького родителя была уже занята Андреем.

— Ещё ничего не решено. Может, есть специальные классы для детей помладше. — подключился к разговору Гришин папа, потом поднял расстроенного мальчика на руки и принялся рассказывать ему о том, какой он замечательный мальчик, и как все его любят.

Евгения могла бы высказать бывшему мужу, что сюсюканьем он не помогает, а его нездоровая потребность быть хорошим, потакая прихотям пятилетнего мальчишки, мешает воспитанию. Что он должен не кормить Гришу несбыточными обещаниями, а поддержать Женину позицию, объяснив ребёнку, что к школе он ещё не готов.

Но вместо этого, она решила быть эгоисткой и получить от этой ситуации что-то положительное.

— Ты обиделся, домой со мной не поедешь, а останешься с папочкой? — спросила у сына Женя.

— Останусь, он же меня любит.

И не дав Андрею и его родным как-то отреагировать и придумать причины, по которым ребёнку не стоит оставаться на ночь, она мгновенно обулась, схватила ветровку с сумкой и, помахав на прощание ручкой, покинула дом Майоровых.

Во время обеда Женя уже поступила дурно, когда сочла чужого ребёнка неказистым, поэтому решила быть плохой до конца. Оказавшись на улице, она позвонила Михаилу и сама пригласила себя остаться у него на ночь.