Книга Кошкин муж, страница 4 – Таня Балер

И за что ей всё это? В своём собственном доме (ладно, в квартире мужа) поймала парочку с поличным и даже не может смачно высказаться всё своё негодование, потому что кое у кого слишком тонкая душевная организация, и она от любого слова готова слёзы лить. При такой плаксивости лучше бы дома сидела и вареники с картошкой лепила, а не сверкала своим вареником в чужой спальне.

Но отставим похабщину, Любовь Кошкина выше этого.

— Успокойся, Надя, я тебя не обвиняю. Мы все знаем, кто тебя в это втянул. Не расстраивайся, обещаю, за пределы квартиры произошедшее не выйдет, — сказала она, не удержавшись от замечания. — Но впредь думай о последствиях своих порывов.

— Правда? Спасибо! Прости ещё раз, я ухожу, — сказала девушка, обуваясь, пока Люба удивлялась, как прошла мимо, не заметив чужую обувь.

А потом удивление сменилось яростью, и, задыхаясь от возмущения, она приняла ключи от квартиры и подъезда, которые ей протянула Наденька со словами:

— Забери и спрячь, чтобы соблазна не было.

Люба не удивилась, если бы квартиру занесло паром, что вырвался у неё из ноздрей и ушей. Ей хотелось визжать, топать ногами и кинуться в драку, причём уже неважно с кем именно. И её состояние было замечено, и впервые за вечер последовало хоть что-то мало-мальски напоминающее оправдание.

— Спокойно. Я бы никогда так подло не поступил. Это не дубликат, который я втайне сделал, а запасные ключи. Они висели на крючке в шкафу, — подал голос так называемый «взрослый мужчина», но даже сейчас не смог проявить сдержанность и уважение, добавив. — Их почти две недели не было, а ты не заметила.

— Не делал дубликат, а воспользовался запасными. Как благородно с твоей стороны. А ещё экономно, — отдала ему должное Люба.

А чтобы лучше понять, как возможна ТАКАЯ ситуация и ТАКОЙ разговор, нужно приглядеться к семье Кошкиных.

Пётр Алексеевич Кошкин женился на женщине на семнадцать лет старше себя.

Татьяна Ивановна осталась восемнадцатилетней вдовой после войны, отучилась на учительницу и спокойно себе жила, не жалуясь на трудности и одиночество до тех пор, пока её бывший ученик Петя, окончив школу и два года проработав на барже, не посватался к ней, признавшись в любви, отдав заработанное и пообещав, быть хорошим мужем. Татьяна видела, что ученик к ней неравнодушен, не заметить пылких взглядов юноши и не узнать корявый почерк в записках, восхваляющих её красоту, было невозможно, но считала всё это блажью. Два года спустя к ней пришёл уже не мальчик, а молодой мужчина, и она сдалась.

Эту историю знали все родственники, сначала шептались и осуждали, но после рождения дочери и сына и двадцати лет совместной жизни даже скептики были вынуждены признать, что Кошкины умеют любить.

Тяжёлая жизнь в молодости, роды после сорока — сделали своё дело, несмотря на всю любовь и заботу семьи, Татьяна умерла в шестьдесят три года, буквально растаяв за семь месяцев.

Долго горевать с двумя детьми Пётр не мог, нужно было контролировать старшую дочь Машку, что в семнадцать расцвела и нуждалась в присмотре, и воспитывать двенадцатилетнего сына Лёшку, который был очень привязан к маме и почти перестал разговаривать после похорон. Благо умная и во всём поддерживающая его жена давно помогла своему Пете получить хорошую профессию, поэтому они не бедствовали.