Книга Завещание, страница 10 – Татьяна Пахоленко

Постскриптум2: забыл сказать самое главное! Есть четыре условия. Вы сдаете все телефоны до конца испытаний. Покидать дом запрещено. Время не ограничено. Ну и, конечно, если не вспомните нужный секрет — до свидания, наследство!»

— Господи. Какая ерунда! — воскликнул Роман. — Рассказать секрет! Пф-ф-ф…

Все заметно расслабились, ведь рассчитывали на что-то более замысловатое. Только мне стало очень не по себе: я точно знала, какой именно мой секрет выведал дедушка…

— Прошу вас сдать телефоны, — наконец сказал адвокат.

Все нехотя начали вынимать девайсы, и вскоре они оказались в сумке у Егора.

— Если все так просто, — решила Карина, — мне не жалко отдать айфон на полчаса. Главное верните потом, а то Мусик вам голову оторвет!

— Не беспокойтесь, — слегка улыбнувшись, сказал адвокат. — Есть желающие начать?

— Я, — заявил Роман. — Когда мне было пять, я воровал печенья с => из кухни, а говорил, что это Роза. Ее даже как-то из-за этого в угол поставили, — парень от души расхохотался.

Я посмотрела на Романа как на идиота, но потом заметила, что внимание всех было приковано к нашему вершителю судеб. Адвокат раскрыл ответ с правильными ответами.

— Нет. Ваш ответ неверный. Будут еще варианты? — он многозначительно взглянул на Романа, и тот злобно зыркнул в ответ. — Еще желающие ответить?

Тут Назар резко вскочил. Он подбежал к адвокату и выхватил у него листок. Только вот, судя по не сдержавшейся улыбке последнего, все было не так просто.

— Что… Что это за каракули?! — растерянный парень попятился от удивления. — Это вообще на каком языке?

— Шуадит, — отозвался адвокат. Все удивленные взгляды обратились к нему. — Ваш дедушка изучал шуадит. Этот язык образовался в результате религиозной несвободы евреев во Франции в X–XI веках, когда им приходилось жить обособленными общинами. Однако с наступлением свободы вероисповедания носители разъехались по разным местам, и язык был обречен на умирание, когда узкое общение между носителями перестало быть привилегией.

— Спасибо за ликбез, — грубо прервала его Карина. — Но вы-то откуда знаете этот язык?

— Ваш дедушка обучил нас с дедом.

— Я просто спалю его, и дело с концом, — сказал Назар и протянул лист к камину.

— Если вы это сделаете, то будете исключены из состязания. Так что ваша воля.

Тот быстро отдёрнул руку и еще раз, с полной безнадегой, посмотрел на неизвестные ему слова. Потом вернулся обратно на свое место и показал нам всем лист. Набор закорючек мне был совершенно не знаком.

— Ты же на филолога училась! — воскликнул Алекс. — Ты что, сестренка!

— Только год! Да и из мертвых языков я знаю только латынь немного, — запротестовала я, как только листок попал мне в руки.

Затем я молча встала и вернула его адвокату.

— Теперь, когда мы выяснили, что все будет честно, может, приступим? — он обвел нас требовательным взглядом, но все молчали. — Что ж, тогда я удаляюсь. Если появятся варианты, то просто скажите прислуге, и она пришлет за мной.

Как только он вышел, Назар вскочил с места и принялся расхаживать по комнате туда-сюда. Роман выглядел полностью погруженным в свои мысли и напоминал очень разумного ребёнка. Мне всегда казалось, что, если бы не окружение, он бы смог стать умным, достойным и хорошим человеком. Карина же выглядела напуганной. Кажется, она так же, как и я, подозревала, что именно дедуле могло быть известно. Алекс был очень взволнован, но за маской радости никогда не поймешь, что он чувствует на самом деле.