Книга Ещё не люди, страница 91 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Из воды неподалёку торчал толстый корень. Я дотянулся до него обеими руками и подтянулся настолько, что вода снова опустилась ниже живота. Здоровая нога немного сдвинулась, раненая оставалась почти неподвижной. Я старался тянуть плавно, но размокшая земля вокруг корня начала осыпаться, сначала маленькими комьями, потом сразу с двух сторон. Через несколько мгновений корень вышел наружу вместе с большим куском грунта, и удержать вес стало уже не на чем.

После этого рядом не осталось ничего, что могло бы выдержать меня. Кровь из бедра почти перестала идти, зато сама нога плохо чувствовалась. Руки дрожали от усталости, глубокий вдох отдавал болью в боку, а вода медленно поднималась вокруг груди.

Родня оставалась неподалёку, и время от времени сверху доносились знакомые голоса. Они вернулись за мной, хотя хищник всё ещё находился рядом, пытались вытащить, а Рыжий остановился только после того движения, которое несколько лет назад не мог связать ни с чем, кроме моей еды.

Несколько лет я пытался понять, стало ли мотание головы настоящим общим отрицанием. Даже сейчас уверенности не было. Возможно, Рыжий воспринимал не один жест, а всё сразу: движение головы, мой взгляд, направление руки, собственный прежний опыт, опасность под ногами и то, что только что случилось с самкой. Человеческой части сознания хотелось получить красивое доказательство появления абстрактного «нет», но реальность опять оказывалась сложнее.

И всё же сегодня Рыжий прекратил действие, которое хотел продолжать, причём в совершенно новой для нас ситуации. Сначала остановился у края грязи, потом вытащил самку назад, а в конце ушёл, хотя явно собирался продолжать спасение. Для дальнейшей работы этого хватало. Если жест исчезнет через несколько поколений, в другой жизни я начну снова; если сохранится, попробую расширить. За прожитые эпохи я давно понял, что настоящее изменение редко укладывается в одну жизнь, каким бы удачным ни казался замысел.

Размышлять становилось всё труднее. Вода поднялась до груди, и, чтобы держать голову выше, приходилось всё сильнее напрягать спину и шею. Разум прекрасно знал, что эта смерть не будет окончательной, но тело моих воспоминаний не разделяло. Оно продолжало искать опору, пыталось сдвинуть ноги, напрягало руки всякий раз, когда рядом казался хоть немного более плотный участок.

С каждым движением получалось только хуже. Ноги медленно уходили глубже, вода уже касалась подбородка, а мышцы шеи начинали дрожать от постоянного напряжения. Я запрокинул голову сильнее, выигрывая ещё немного времени, но иногда вода всё равно попадала в рот. Приходилось выплёвывать её, снова тянуться вверх и чувствовать, как очередное движение опускает тело ещё на несколько сантиметров.

Когда сверху снова донёсся крик Рыжего, я понял, что он всё ещё неподалёку, и набрал в лёгкие столько воздуха, сколько смог. Некоторое время удавалось удерживать рот над поверхностью, потом мышцы окончательно начали сдавать, и вода закрыла лицо. Я задержал дыхание, но организм почти сразу начал сопротивляться сам: руки заскребли по жидкой грязи, ноги снова попытались вырваться, грудь всё сильнее требовала вдоха. Сознание понимало, что конец уже наступает и через него нужно просто пройти, однако телу было безразлично, сколько раз я умирал прежде.