Книга Ещё не люди, страница 423 – Михаил Булыух, Михаил Тут

20

После его ухода жизнь не стала проще. Растения продолжали зависеть от воды и погоды, дети заболевали, сильные мужчины проверяли положение, а засухи приходили независимо от наших выводов о ресурсах. Зато годы начали показывать то, чего нельзя проверить за один удачный сезон.

Острая постепенно старела вместе со мной, но характер не смягчился. В одной драке за участок чужой мужчина ударил Задиру камнем, и Острая добежала до него раньше меня, хотя к тому времени уже прихрамывала после старой травмы. Человека пришлось спасать от неё после того, как он перестал представлять опасность. Через час она сидела возле взрослого сына и перебирала волосы на его голове, сердито отталкивая руку, когда Задира пытался показать, что всё в порядке.

К старости к Мягкой всё чаще обращались женщины из разных семей, особенно когда начинался спор. Она не была самой сильной и не имела формальной власти, зато помнила детей, родственные связи и старые обиды лучше меня. В молодости я просто считал её удобным человеком рядом с детьми; позже стало видно, что её память о связях помогает временным отрядам после засухи снова соединяться без немедленной серии драк.

Широкий первым из важных мне людей начал заметно сдавать физически. Человек, которого я когда-то ценил именно за силу, получил повреждение спины и больше не мог таскать прежние грузы. В системе Смерти его полезность резко упала бы. У нас он переключился на работу, где не требовалось носить: выбирал подходящие древки, держал заготовки для молодых, показывал повторяющиеся операции. Учителем в человеческом смысле Широкий не стал. Он плохо объяснял новое. Зато то, что сам делал тысячи раз, мог заставить подростка повторять до правильного результата с упрямством, которое раньше раздражало меня в нём самом.

Оглядыш пережил несколько людей, которых боялся. Он так и не стал храбрым. При каждом неизвестном шуме первым напрягался, всё ещё не любил подходить к крупной добыче и в старости начал слышать хуже, из-за чего тревожился ещё сильнее. Молодые уже сами ставили рядом с ним другого дозорного, потому что знали: старик заметит движение, но может не услышать сигнал с другой стороны.

Тонкая до позднего возраста сохраняла аккуратность. Её дочери и несколько чужих молодых женщин копировали способы работы с растениями лучше, чем мои прямые ученики. В какой-то момент я заметил, что на одном влажном участке они оставляют корневища немного иначе, чем учил я: не в самой глубокой грязи, а выше, где весенний подъём воды реже смывает молодые побеги. Сначала я собирался исправить их, но потом вспомнил собственные первые гнёзда и решил посмотреть на результат. Новая посадка действительно пережила воду лучше.

Я давно перестал раздражаться, когда люди меняли приём без моего участия. Если новая версия работала лучше и её перенимали другие, значит передача уже не зависела от моих личных указаний.

Каннибализм при этом никуда не исчезал. Один молодой мужчина погиб под обвалившимся берегом. Его мать несколько часов кричала и не позволяла никому приближаться. Потом сама ушла за водой, а вечером вернулась к разделанному телу и села рядом. На следующий день ела вместе с остальными. Никто не считал это предательством умершего.

Периодически нам всё равно приходилось воевать. Иногда чужие приходили на посадки и уходили после угрозы. Иногда чужаки отказывались уходить добровольно. У меня появились шрамы от камней, деревянного копья и одного особенно неудачного укуса. Бронзовый доспех несколько раз спасал жизнь, но я всё реже носил его постоянно: собственные люди уже не пытались убить меня каждую неделю, а тяжесть в старом теле начала ощущаться сильнее.