Книга Ещё не люди, страница 418 – Михаил Булыух, Михаил Тут

17

Почти десять лет мы расширяли и восстанавливали кормовые участки, но ни один сезон не давал основания считать новый способ надёжным раз и навсегда.

Часть участков погибла в первый же сезон. Другие пережили несколько лет и исчезли после паводка; клубни выкапывали свиньи, корневища уничтожали чужие Homo. Один особенно хороший участок мы потеряли из-за собственной ошибки: люди решили, что раз растений много, можно вытащить почти всё. Через год там осталось в несколько раз меньше пищи.

После этого правило «не брать всё» закреплялось значительно легче. Появились и драки за будущую еду. В первые годы защищать место, где сейчас почти нечего есть, большинству казалось странным. Потом чужая группа однажды выкопала корневища на участке, который должен был дать пищу через несколько месяцев. Когда мы вернулись, люди долго искали знакомые растения и почти ничего не нашли. Следующим летом Оглядыш заметил чужих возле другой посадки, и наши взрослые пошли туда быстрее, чем если бы речь шла о случайном кормовом месте. Мы дрались за еду, которой в тот день ещё не существовало.

Никто не формулировал право собственности и не обсуждал вложенный труд. Люди помнили, что работали здесь раньше, и уже знали по прошлым потерям: если чужие сейчас вытащат все корневища, позже на этом месте почти нечего будет выкапывать. Поэтому они начали защищать участки ещё до появления зрелой пищи. Внутренние конфликты при этом никуда не исчезли.

Один сильный мужчина несколько месяцев пытался собрать вокруг себя молодых и однажды отказался вернуть бронзовый наконечник после охоты, поэтому я забрал его силой. Через неделю он снова проверил границу и получил публичное наказание. Другой начал оттеснять слабых от общей пищи, пока несколько женщин не пожаловались, и мне пришлось вмешаться. Иногда хватало угрозы, иногда драки, один раз человека действительно пришлось убить: он ночью зарезал соперника, а потом попытался напасть на тех, кто пришёл его удерживать. Я не строил общество без насилия. Для нынешних людей такой задачи у меня не было.

Главное правило оставалось простым: недостаточная полезность не является причиной смерти. Опасное действие могло стать причиной наказания, самовольное убийство своего уже считалось нарушением общего порядка, а попытку присвоить бронзу остальные всё чаще пресекали сами. Сам факт, что ты хуже другого охотишься или медленнее учишься, не превращает тебя в мясо.

Каннибализм при этом спокойно существовал рядом с новыми нормами. В засушливый год умерла пожилая женщина, много лет помогавшая с детьми. Светлая просидела возле тела почти час, перебирая ей волосы, и плакала теми короткими звуками, которыми нынешнее тело выражало потерю. Потом взрослые разделали умершую. Светлая в первый день мясо не ела, на второй взяла небольшой кусок. Никто не видел здесь логического противоречия.

Я не пытался вводить запрет на человеческое мясо только потому, что такой запрет был привычен мне в XXI веке. Для нынешней группы гораздо важнее было различие между живым человеком, которого нельзя самовольно убить, и уже умершим телом во время нехватки пищи. Постепенно это правило начало соблюдаться и тогда, когда меня рядом не было.

Первый раз я убедился случайно. Ушёл с несколькими мужчинами проверить дальний участок и вернулся только вечером. Возле огня сидел молодой сильный самец с разбитой губой. Рядом лежал бронзовый наконечник, который он пытался присвоить после охоты. Мне не пришлось даже спрашивать долго. Мягкая показала, что мужчина отказался вернуть оружие, Широкий попытался забрать, началась драка, после чего ещё трое взрослых помогли прижать нарушителя. Наконечник вернули в общий запас до моего прихода. Никто не ждал судью.