Книга Ещё не люди, страница 264 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Однажды всю эту сработавшуюся систему нарушила муха. Мы сидели возле полосы свежей гальки после отступившей воды. Брат держал ударник, я фиксировал заготовку левой рукой и стопой. В нос внезапно забралось мелкое насекомое. Я попытался выдохнуть его, но раздражение только усилилось, и чихнуть удалось в самый неподходящий момент.

От чиха корпус резко дёрнулся, и заготовка сместилась именно тогда, когда правая рука уже шла вниз. Ударник прошёл мимо намеченного места, а пальцы брата с силой ударились о край камня.

Он заорал и мгновенно выдернул руку. На двух пальцах выступила кровь. Я ещё не успел освободить нос, когда брат развернулся ко мне и ударил правой рукой. Камень брат не бросил, поэтому удар пришёлся по левой стороне рта и челюсти. Перед глазами на мгновение потемнело, во рту сразу стало тесно от крови. Один задний зуб двигался при каждом касании языка. Я попытался проверить его пальцем, и моляр вышел из лунки почти целиком, оставив новую волну боли.

Выпавший зуб отскочил между камнями и исчез в гальке. Я несколько секунд смотрел туда, где он пропал, потом перевёл взгляд на брата.

Правые пальцы у него всё ещё кровили. Он тяжело дышал и держал ударник наготове, хотя второй раз бить уже не собирался.

В тот момент мне очень хотелось помочь брату умереть, а под рукой лежало достаточно камней, чтобы сделать это быстро. Я даже представил, насколько удобно будет наконец пользоваться телом без постоянного сопротивления справа, и тут же вспомнил то, что уже знал о нашем устройстве. Мёртвая голова, мёртвая половина кровообращения и ткани, которые останутся соединены со мной, представляли значительно худшую задачу, чем живой брат с разбитыми пальцами.

Я сплюнул кровь и отодвинул его ударник своей рукой.

Брат через некоторое время позволил обработать пальцы. Мой рот заживал дольше. Зуб я так и не нашёл.

4

Наше население нельзя было назвать одной группой. Большую часть времени мы держались несколькими связанными коллективами, которые расходились на кормёжку, снова встречались возле воды и иногда объединялись на богатых участках. Самки переходили между ними, молодые взрослые могли некоторое время держаться у родственников, а знакомые жесты и навыки распространялись дальше, чем одна постоянная компания.

При полном сборе взрослых набиралось около четырёх десятков, не считая детёнышей. Вместе мы почти никогда не перемещались: слишком большой толпе труднее кормиться на одном месте. Зато возле особенно богатой поймы несколько групп могли провести рядом несколько дней.

Такой участок находился недалеко от хорошего галечника. Вода там оставалась дольше, деревья давали укрытие и корм, а после разлива на берегу лежали тяжёлые цельные камни, среди которых часто попадалось качественное сырьё. Я быстро запомнил место и возвращался туда при любой возможности.

Там же регулярно появлялись крупные павианоподобные обезьяны. Некоторые взрослые самцы были значительно тяжелее любого из нас, с мощными челюстями, длинной мордой и клыками, которые не хотелось проверять на собственной коже. Они много времени проводили на земле, двигались уверенно и пользовались руками при кормёжке намного точнее, чем позволял предположить их размер.

Первое серьёзное столкновение произошло, когда рядом с нами находились почти все связанные группы. Павианов вышло из древесной полосы примерно столько же, сколько было взрослых у нас. Несколько крупных самцов сразу двинулись вперёд, остальные сбились плотнее, самки и молодняк остались глубже.