Книга Ещё не люди, страница 211 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Ничего из этого не делало окружающий мир удобным. Сумка цеплялась за кусты, копьё мешало при быстром лазании, смола на жаре становилась мягче, а хорошо подготовленное древко иногда ломалось от одного неудачного бокового удара. Я просто давно перестал сравнивать свои вещи с человеческими и оценивал их по единственному полезному критерию: окупают ли они то время, которое приходится на них тратить.

Длинные палки для родни этот экзамен проходили не всегда. Я выбирал прямые древки, счищал лишние выступы, подсушивал древесину и осторожно обжигал конец над огнём, после чего отдавал готовое оружие тем, кто проявлял хотя бы немного интереса. Непосредственную пользу понимали многие: если в кустах трещало что-то крупное, несколько взрослых охотно выставляли палки перед собой; во время ссоры длинный предмет позволял ударить соперника раньше, чем тот доберётся зубами; при переходе через густую траву им можно было проверить землю впереди.

Проблема начиналась после того, как опасность исчезала. Один взрослый самец три дня таскал подаренное копьё и бросил его возле особенно хорошего кормового дерева, потому что обе руки понадобились для еды. Самка с подростком пользовалась своим древком почти половину сезона, затем оставила его возле ночного дерева и утром ушла вместе со всеми. Другой самец однажды потерял палку, через несколько часов увидел у меня новую заготовку и немедленно попытался отнять её, не проявив ни малейшего интереса к тому, сколько работы уже было вложено в древко.

Примерно половина взрослых всё-таки возвращалась к сохранённым древкам достаточно часто, чтобы считать результат полезным. Этого было мало для самостоятельного изготовления оружия, но достаточно, чтобы привычка сохранять удачное древко стала заметной. Несколько миллионов лет назад я мог потратить половину жизни, пытаясь добиться от одной группы того же самого.

С более сложным оружием дела шли хуже. За скрытые между показанными жизнями эпохи я успел снова и снова возвращаться и к копьеметалке, и к простейшим лукам. Принцип работал, что особенно раздражало. Дротик действительно получал дополнительную скорость, согнутая ветвь действительно могла запасать энергию, а приличная стрела действительно летела дальше брошенной рукой палки. Затем начинались подробности: ровное древко требовало времени, хорошая тетива портилась, лёгкий снаряд гулял в полёте, тяжёлый плохо разгонялся, наконечник терялся после промаха, а нынешние плечи и кисти не превращались в человеческие только потому, что я правильно помнил физику.

В одной из прошлых жизней я потратил несколько недель на комплект приличных дротиков, после чего за один неудачный день потерял два наконечника и сломал третий. Обычное копьё на следующий день всё ещё находилось в руке и по-прежнему могло держать зубы хищника дальше от тела. С тех пор я периодически проверял, не изменились ли условия, но не пытался победить арифметику энтузиазмом.

По-настоящему дорогие вещи я делал для себя. Каменный наконечник нынешнего копья несколько раз переживал замену древка; под старой обмоткой оставались следы смолы, которую я нагревал у маленького огня и вдавливал в место соединения. После очередного ремонта я подержал оружие за конец, слегка покачал и убедился, что камень не двигается. Молодой родственник наблюдал рядом и, дождавшись, когда я положу копьё, схватил его обеими руками.