Книга Ещё не люди, страница 114 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Однако сами самки совершенно не собирались становиться собственностью нового победителя.

Старая лучше всех помнила кормовые участки и регулярно начинала движение сама. Если выбранное место обещало хорошую еду, за ней уходила половина группы, и мне оставалось либо присоединиться, либо некоторое время сидеть в одиночестве и изображать великого вожака без последователей.

Толстая относилась к моему авторитету ещё проще. Однажды я уже начал уводить группу от почти объеденного дерева, но возле неё оставалось несколько доступных ветвей. Толстая спокойно продолжила кормиться, с ней задержались две молодые самки, а в итоге ждать пришлось мне.

Косая тоже не изменила характер после того, как я стал главным. Она могла несколько часов кормиться отдельно, сама выбирала место для отдыха, а после рождения первого детёныша некоторое время вообще не подпускала меня близко, если не хотела контакта. Поначалу это раздражало, потом пришлось вспомнить, что именно добровольное присутствие самок когда-то сделало Большого ведущим, а затем лишило его положения.

Постепенно я перестал воспринимать группу как владение. Самки оставались рядом не потому, что принадлежали мне, а потому, что пока предпочитали мою защиту, общество и место внутри группы. Этого оказалось вполне достаточно для всех преимуществ, ради которых я вообще полез в драку.

У Косой появился детёныш, затем родили другие. Точное отцовство без генетической экспертизы оставалось вопросом веры, но большую часть спариваний я контролировал достаточно хорошо, чтобы считать значительную долю молодняка своим потомством.

Отстранённо относиться к ним не получалось. Я прекрасно понимал, что нынешняя группа через миллионы лет исчезнет, её потомки могут раствориться среди других популяций или вообще не оставить современной ветви, однако стоило малышу Косой неудачно потерять хват и испуганно заверещать, как я уже оказывался рядом раньше, чем успевал вспомнить всю эту эволюционную перспективу.

Настоящее снова оказывалось важнее далёкого будущего.

Прогрессорством я почти не занимался. Камнями пользовался, если требовалось разбить что-нибудь твёрдое, палкой мог достать пищу из щели или держать расстояние от неприятного животного, но специально обучать родню больше не пытался. Если молодой смотрел и повторял действие, меня это устраивало; если через минуту бросал предмет и возвращался к обычной еде, тоже ничего страшного не происходило.

Подобные спокойные периоды случались и раньше, поэтому никакого особого открытия в жизни ради себя я не видел. Просто нынешняя боковая ветвь не требовала от меня постоянной работы, еда была доступна, положение оказалось отличным, а самки — достаточно привлекательными, чтобы не искать дополнительного смысла там, где и без него всё складывалось удачно.

Так прошло несколько лет, пока земля не начала дрожать.

7

Первый слабый толчок случился ночью и закончился прежде, чем группа успела по-настоящему испугаться. Ветки качнулись без ветра, несколько детёнышей проснулись и прижались к матерям, после чего всё успокоилось настолько быстро, что вскоре большинство снова заснуло.

За прошлые жизни землетрясения встречались достаточно часто, особенно в Восточной Африке, чтобы не считать каждое началом катастрофы. Иногда после них происходили обвалы, иногда несколько дней повторялись слабые толчки, но чаще мир просто продолжал существовать как прежде.