Книга Чужое лицо, страница 127 – Михаил Тут

— Пей.

— Не хочу.

— Я тоже много чего не хочу. Например, знать половину того, что знаю.

Он поднёс флягу к моим губам. Вода была холодная, с привкусом кожи. Меня чуть не вырвало, но стало легче.

— Ты видел? — спросил он тихо.

— Что?

— То, что будет.

Я закрыл глаза.

— Я ударился головой.

— Конечно. А грязный дед унюхал засаду у камня. А я больше не пью, потому что полюбил трезвую жизнь.

— Умнеешь.

— От страха. Я говорил.

Он помолчал.

— Гридя?

Я открыл глаза.

Гридя стоял дальше у дороги. Живой. Держал щит. Смотрел в сторону прохода и ничего не понимал.

— Жив, — сказал я.

Вьюн проследил за моим взглядом.

— Был не жив?

Я молчал.

Вьюн побледнел.

— Понял. Не спрашивал.

Бой наверху начался не сразу.

Сначала где-то над проходом вскрикнула птица. Потом человек. Потом посыпались камни — но уже не вниз, на наши головы, а в сторону. Бесполезно. Торопливо. Засада поняла, что её режут сзади.

Крики пошли один за другим.

Не боевой рёв. Растерянные, злые, испуганные крики людей, которые только что держали чужую смерть в ладони, а теперь почувствовали нож между лопаток. Копья били сверху вниз. Щиты в тесноте стали мешать им самим. Лучники, страшные из укрытия, вблизи оказались людьми с короткими ножами и плохими сапогами.

Снизу я видел немного.

На правом склоне один из засадников сорвался, покатился по осыпи, цеплялся пальцами за камни, оставляя на них кровь. Внизу ударился о выступ и затих. Другой пытался спуститься сам, но сзади его достал кто-то из наших, и он полетел лицом вперёд прямо на те камни, которые готовил для нас.

Очень поучительно.

Не то чтобы он успел оценить.

Конные закрыли дальний отход.

Тех, кто побежал за поворот, встретили там.

Долго это не длилось.

Без своей ловушки они были просто шайкой. Большой, злой, с хорошим местом, но всё равно шайкой. Когда место отняли, они посыпались.

Потери у нас всё равно были.

Один ранен камнем. Двоим достались ножи в схватке наверху. Одному дротик пробил икру, потому что не все засадники растерялись сразу. Но никто не умер.

Гридя был жив.

Это было главным.

Когда Берест вернулся, лицо у него было серое от злости.

Не на нас. На то, что он только что увидел. Засада оказалась именно там, где сказал Леший. Камни были сложены заранее. Стрелы разложены в расщелинах. За поворотом сидели люди с копьями. Сзади, в кустах, нашли восьмерых, которые должны были закрыть выход.

Берест подошёл ко мне.

Я сидел, прислонившись к камню. На лбу запеклась кровь. Нос опух. Голова действительно болела — тут я уже ничего не играл. Очень удобно, когда ложь совпадает с частью правды. Меньше надо стараться.

— Сильно ударился? — спросил Берест.

— Достаточно, чтобы стать умнее.

— Не заметно.

Он посмотрел на Лешего, который стоял в стороне и ковырял палкой снег.

— Кто он тебе?

— Грязный дед.

— Это я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Берест не улыбнулся.

— Он сказал то, что спасло отряд.

— Значит, грязный, но полезный.

— У тебя все полезные люди случайно оказываются рядом.

— В такие времена бесполезные долго не ходят.

Он задержал взгляд на мне ещё на миг. Не как после сулицы. Не как на колдуна. Скорее как на человека, возле которого слишком часто скапливаются неприятные совпадения.

Потом ушёл к десятникам.

Вот и хорошо.

Пусть думает про Лешего. Про грязного деда. Про лес, камень и всякую старую дрянь. Мне лишнее внимание было ни к чему. Внимание начальства вообще редко бывает полезным. Даже когда начальство хорошее. Особенно когда хорошее: плохое хотя бы понятно, чего хочет.