Книга Кушетка и бутыль, страница 28 – Анна Пожарская

Джуна, сообразив, что безоговорочного одобрения не дождется, пошла в наступление.

— Вы поделитесь со мной силой?

— Куда я денусь? — с улыбкой, то ли констатировал, то ли спросил Марун.

— Я согласен, — отозвался Нариф.

— Тебя ввиду заинтересованности не спрашиваю, — вздохнула Джуна, кинув взгляд на Черлинда. — Или ты все-таки с нами?

— Нет, — старший сын покачал головой, — останусь в стороне. Понаблюдаю, чем закончится. Чем дальше, тем мне меньше нравится твоя затея.

— Тогда я попрошу тебя, сын, прогуляться в одиночестве. На всякий случай.

Черлинд кивнул и мысленно потянулся к своему дому. Следом перенесся туда телом. Уселся на любимую кушетку и уставился в небо. Это там, у матери всегда светила Арра, а над ним большую часть времени сияли другие звезды.

Никак не давала покоя высказанная Нарифом мысль, про нарушение порядка мироздания. Чем дольше Черлинд смотрел на темное небо, тем сильнее росло беспокойство за мать. Может так случиться, Эрслоу сама того не желая, будет вынуждена убрать Джуну с дороги. Что будет тогда? И что делать, ему, Черлинду? Ведь не дожидаясь своего часа, уйдет не только сильнейший хранитель текущего поколения, уйдет его мать, а отправит ее в небытие его возлюбленная.

Вздохнул и снова уставился на звезды. Посмаковал на губах странное, непривычное слово: любимая. Отчего-то вдруг стало легко, будто он снова существо-без-тела. Нет никакой разницы гармоничная они с Эрслоу пара или нет… Важны лишь его чувства. Что до Джуны, самое простое спросить у хранительницы мертвых душ, что происходило в схожей ситуации, наверняка нечто подобное она уже видела.

Закрыл глаза и перенесся к воротам жилища наставницы. Пересек заброшенный сад и вошел в дом. Зал для гостей встретил привычными креслами, а Эрслоу появилась раньше, чем он успел устроиться в одном из них. Хранители провели порознь меньше дня, но Черлинд вдруг понял, что соскучился неимоверно, будто разлука длилась лет сто, не меньше.

— С чем пожаловал, юноша? — поинтересовалась наставница добродушно, примостившись на подлокотник кресла ученика. Черлинд руку готов был дать на отсечение, что она тоже ему рада.

Подробно и честно он поделился своими опасениями. Эрслоу внимательно слушала, а когда он закончил, поспешила успокоить.

— Будет обычный поединок. Никто серьезно не пострадает, — заверила она. — Разве что Джуна ненадолго останется без сил, но, думаю, Марун не даст ее в обиду. Ты же сам говорил, что у него есть возможность поделиться.

Черлинд сощурился.

— А ты? Что будет с тобой? — и впрямь как-то по-юношески поинтересовался он. Видел несколько раз, как мертвые требуют свои силы обратно, в мгновения слабости Эрлоу. Помнится, тогда она выгнала его прочь, но Черлинд успел заметить, как потускнели ее глаза, а губы застыли, будто кто-то невидимый протянул сквозь них жесткую ледяную проволоку.

— Ничего, — пожала плечами Эрслоу. — Как после всякой серьезной схватки мертвые побунтуют немного, но мне хватит сил с ними сладить.

Хранитель заглянул наставнице в глаза.

— Не хочу для тебя этой боли, — прошептал он. — Но не знаю, как помочь.

— Мальчик мой, — Эрслоу взяла его за руку и тепло улыбнулась. — Обо мне вовсе не надо заботиться. Поверь, я справлюсь со всем. А если нет, — вздохнула, — значит, просто настал мой срок.