Книга Мой свет средь миров, страница 95 – Мила Юстус

— Почему ты мне раньше ничего не говорил? — не сдержавшись, пылко поинтересовался Далебор. — Может стоило держать их друг от друга подальше?

— Ты думаешь, я не пытался? Я даже нашёл ему спутницу, желая всей своей сущностью, чтобы мой сын никогда не познал тех мук, через которые пришлось пройти нам с тобой. — От возмущения его голос стал выше. Новый житель Пареллы услышал их и встревоженно поднялся с земли. — Но разлука не принесла ничего хорошего. Напротив, она сработала подобно катализатору — энергия возмутилась. Даже у Ратмира.

— Но эта любовь… Я боюсь, что она не принесёт им ничего хорошего, — уныло вздохнул подчинённый. — Веста слишком молода и многого не понимает в наших традициях.

— Потому что ей не до них. Когда мы занимались, Веста только то и делала, что думала о моём сыне, — Воибор делано нахмурился, сдерживая насмешливую улыбку. Он вдруг тихонько вздохнул и чуть слышно добавил: — Может, хоть они будут счастливы, в отличие от нас.

Далебор печально улыбнулся и протянул ему руку. Главнокомандующий крепко пожал её. Подчинённый отстранился и направился в сторону отца Весты. Воибор последовал за ним, с любопытством разглядывая очередного нового жителя Пареллы.

Едва Ратмир отпустил стебель, как небывалая мощь, в одно мгновение, наполнила всю его сущность. Он в очередной раз поразился той силе, что произросла в его хрупкой малышке. Филакас вдруг ощутил, как энергия заботливо окутала его, безоговорочно признавая.

Ещё одной неожиданностью для него стало то, что эта могущественная сила совершенно не впитала в себя его энергию, как сильнейшая. Вместо этого они словно сплелись в тесных объятиях, гармонично сосуществуя и попирая этим все существующие законы их мира.

Всё это наталкивало на интересные размышления о своеобразных возможностях энергии. Однако, Ратмиру сейчас было не до них. Потемневшие, от переживаний о нём, глаза любимой, болью отзывались во всём существе. Ему не хотелось, чтобы она печалилась и этот знаменательный день стал для неё горьким воспоминанием.

Филакас сделал к возлюбленной шаг, бережно заключил её в объятия и крепко прижал к себе. Она молчаливо положила голову ему на грудь. Его внезапно жаром окатило осознание, что с этого дня лишь он имеет на это право. Право, которое его малышка сама подарила ему.

— Я тебя люблю, — задыхаясь от щемящей нежности, прошептал ей на ухо Ратмир. — Обещаю, что сумею защитить тебя и всё, что нам дорого.

Веста слегка отстранилась и заглянула ему в глаза. Она словно что-то отчаянно искала в них, но, похоже, так и не обнаружила. На её устах внезапно возникла улыбка. И в этой удивительной улыбке поразительным образом сочетались тихая грусть и светлая радость.

Ратмир не мог больше выносить откровенного страдания любимой, которое безжалостно точило их сердца. Ему безумно хотелось отвлечь её и он порывисто потянулся к ней. Филакас склонился к теперь уже супруге и с нежностью коснулся её бархатных губ, трепетно целуя.

Веста упоённо ответила. Она пылко прильнула к нему всем телом и обняла мужа за шею, зарываясь пальцами в его густые волосы. Удерживающая их резинка, не выдержала и длинные локоны небрежной волной рассыпались по широким мужским плечам.

Её потемневший зачарованный взгляд скользнул по Ратмиру, любуясь каждой его чёрточкой. Он мягко улыбнулся возлюбленной, протянул к ней руку и убрал упавшую на лицо прядь. Она ловко поймала его ладонь, поцеловала её и прижалась щекой, продолжая смотреть на филакаса.