Книга Мой свет средь миров, страница 128 – Мила Юстус

Полностью поглотив тёмную энергию, луч принялся пожирать её источник, постепенно растворяя его. Атанасиус резко дёрнулся в сторону, но жадная сила не разомкнула смертельных объятий, неторопливо наслаждаясь неожиданным пиршеством.

Он едва сдерживал мучительный стон, ощущая, как тело рвётся на части. Все эмоции поглотила боль. Безнадёжная, чудовищная боль. Его взгляд внезапно упал на Аифала и пытка на миг отступила, уступая место ошеломлению.

В глазах брата отражалась ещё более беспощадная мука, чем та, которую сейчас испытывал он сам.

Атанасиус затих, не сводя с него глаз, осознавая всю глубину заблуждений. Он не выдержал всю меру боли Деодэтуса и отвернулся. Взгляд невольно упал на безжизненное лицо Весты. Красивая и хрупкая, сломленным цветком лежала на руках филакаса.

И это он сорвал её. Уничтожил. Не позволил никому радоваться её цветению.

Ему стало невыносимо горько. Захотелось хоть напоследок сделать что-то достойное.

— Брат, вытащи все осколки, что у тебя есть, — неожиданно услышал бывший король и отчего-то не смог отказать в этой просьбе.

Деодэтус извлёк на свет около сотни различных кусочков. Они все были разные. Совсем крохотные и размером с приличный кинжал. От них исходил невыносимо яркий свет, который будто о чём-то безмолвно просил присутствующих, но никто не мог услышать его мольбу.

Атанасиус что-то тихонько прошептал и примерно такое же количество осколков опустилось рядом с предыдущими частицами.

— Что ты хочешь сделать? — в недоумении спросил бывший король.

— Я верну жителям Пареллы Гильфу, — он с горечью улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо брата. — Главное, чтобы у меня хватило времени и сил.

Деодэтус уверенно шагнул к нему и крепко взял его за руку.

— Мы сделаем это вместе, — он посмотрел на Атанасиуса потеплевшим взором. — Совсем, как в прежние времена.

— Да, брат, только жаль, что я принёс всем столько горя… — Его взгляд вновь остановился на Весте. — Мне горько, что мы не встретились с ней раньше… — в голосе Атанасиуса слышалась безысходная тоска. — Лучше бы я погиб на Земле. — Он внезапно перевёл взгляд на брата и тихо продолжил: — Я любил тебя… — печально улыбнулся и тихо добавил: — Прости, если сможешь.

Старик несколько секунд невидяще смотрел на него.

— Думаю, нам обоим нечего было делать на Парелле… — Он глухо вздохнул и решительно продолжил: — Ну что ж, начнём?

Их негромкие голоса зазвучали в унисон заставляя осколки ярко засиять, подчиняясь могущественному старинному заклятью. Частички некогда огромного светила поднялись в воздух и закружились в буйном танце, медленно соединяясь в небольшую пылающую сферу.

Внезапно Деодэтус ощутил прощальное пожатие руки брата и голос Атанасиуса навсегда смолк, растворяясь в блеске осколков. Он судорожно сглотнул, не замечая, как прохладная капля скользнула из глаз по щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Но бывший король не мог остановиться, тогда бы весь труд брата пошёл прахом.

Старик чувствовал, как светило поглощает его магию, используя её для возрождения и продолжал шептать слова способные принести радость и процветание в этот мир. Наконец-то он сможет в полной мере отблагодарить Пареллу за то, что та приютила их с братом.

Мощная вспышка заставила его прикрыть глаза, а когда Деодэтус открыл их, то на бескрайнем бирюзовом небосводе, рядом огненно-красной воронкой, сияла золотая Гильфа. Ритуал был благополучно завершён. Все жертвы принесены и благосклонно приняты.