Книга Там, где живут цветы, страница 86 – Анна Полякова

Эмар шёл, чеканя шаг. По пути что-то приказал — я даже не поняла, была как в тумане, — и прошествовал на кухню. Нам открыли двери. Он усадил меня за стол. Я не поднимала глаз, было просто не по себе. Рубашка Эмара была испорчена! Огромное сырое пятно красовалось в центре груди.

— Я испортила твою рубашку! — проныла я и поняла, что захожу на новый круг истерики.

— К чёрту рубашку! Аннэль! Посмотри на меня!

Я не могла поднять глаза, лишь закрыла лицо руками.

Тут донеслись снаружи шаркающие быстрые шаги. Кто-то вбежал, и по первым охам и ахам поняла — Мария!

Перед Марией было тоже стыдно. Я сидела и всхлипывала, сотрясаясь всем телом.

Мария быстро оценила обстановку и ворчливо заметила:

— Довёл таки! А я тебе говорила, девочка нежная, надо аккуратнее, а ты! — пошла Мария на него.

Тут я, понимая ложность обвинений, открыла лицо и высказалась, прерываемая судорожными всхлипами:

— Это не Эм… а-ар… хлюп… Он меня… спас… хлюп… — и дальше — рыдания!

— Аннэль! Анни, любимая… — и такой голос растерянный. Он сел передо мной на корточки и отцепил мои руки от лица. Я не давала. Не хочу, чтобы он видел это! Одну руку успела отвоевать, прикрывая лицо.

Он начал целовать вторую и шёпотом приговаривать:

— Аннэль! Он больше к тебе не подойдёт. Успокойся. Сейчас Мария сделает тебе что-нибудь успокаивающее.

А меж тем на кухне что-то гремело, Мария ворчала, что, дескать, довели девочку, нежную… и всё в таком духе.

Тут передо мной поставили со стуком кружку — объёмную такую, керамическую и с большой ручкой. От неё пахло явно чем-то спиртным, ягодным и мятой!

И приказ:

— Пей, деточка. Ну же! Ох…

Я взяла руками кружку, кружка тряслась.

Эмар смачно выругался и, отобрав кружку, стал поить. Я сделала глоток, горло обожгло!

Я отстранилась, скукожившись.

— Пей ещё! — приказал Эмар.

Я помотала головой, он поднёс кружку к губам.

— Ещё три глотка! Давай.

Я послушно выпила ещё три глотка и почувствовала, как меня начало расслаблять! Эмар достал белоснежный платок. Откуда? Если он во всём чёрном? И стал вытирать лицо.

— Малыш. Давай пойдём умоемся!

Я встала, вяло поблагодарила Марию, та, продолжая охать, открыла Эмару дверь.

Он быстро взбежал на второй этаж. Открыл дверь магией. И, влетев в ванную, поставил меня перед умывальной чашей.

Открыл воду.

Я всё ещё подрагивала и руками умылась, глядя на своё отражение в зеркале. Ужас!

Эмар мрачной тучей стоял сзади.

Промокнув лицо пушистым полотенцем, повернулась и уставилась в грудь Эмара. Там всё ещё было сырое пятно. Огромное. Но уже начавшее подсыхать.

Я подошла и начала расстёгивать рубашку — её надо отправить на стирку. Он стоял. Грудь тяжело вздымалась. Я боялась посмотреть на него. Меня окутал его аромат мяты, холодного металла… Расстегнув все пуговицы, раскрыла рубашку и… просто прижалась к тёплой шёлковистой коже. Щекой. Руками обняла его корпус, будто боясь, что всё это сейчас исчезнет… и стояла.

Я не знаю, сколько я так стояла. Вдыхая его аромат.

Когда уже устали пятки, я подняла голову. Эмар стоял, сжав губы в тонкую ниточку. Брови нахмурены, меж ними залегла глубокая складка. Не думая, я протянула руку и указательным пальцем разгладила складочку.

Под моими пальцами его лицо расслабилось.

Я опустила руку, взгляд скользнул ниже, к губам. Медленно провела по контуру губ, остановившись в уголке. Затем спустилась на подбородок. Посмотрела на губы и ниже. Эмар судорожно сглотнул. И не спрашивая, накрыл мои губы поцелуем!