Книга Там, где живут цветы, страница 79 – Анна Полякова

— Добро пожаловать в лавку братьев Райдс. Я Аман Райдс, — красивым грудным голосом поприветствовал меня сам совладелец всего этого пафосного заведения.

Я было собралась встать, как меня остановили жестом, и, подойдя ближе, протянули руку для рукопожатия и мягко, но сильно пожали, садясь в соседнее кресло. Аман — вернее, более чем уверена, лорд Аман — сложил ногу на ногу и проронил:

— Какую вывеску вы бы хотели, леди…

— Аннэль, — подсказала я.

И принялась описывать, как мне видится эта самая вывеска.

— … и, учитывая, что фасад у нас вот в такой примерно гамме, — выбрав разложенный передо мной цветовой веер, — то мне бы хотелось добавить вот таких оттенков, — указала на две полоски. — И да, можно ли сделать, чтобы вывеска начала с вечера светиться? Хочу создать ощущение волшебства, сказочности и радости, что присуща цветам. Хочу, чтобы вечером молодые парочки, проходя мимо моей лавки, обращали внимание, а мужчины, сопровождающие своих прекрасных дам, захотели зайти и купить им букет или даже просто цветок в качестве комплимента. Это же так романтично… — вещала я, увлечённая.

Аман внимательно слушал, не перебивая. Удивительно терпеливый мужчина. Обычно, как вспомню, мужчины нашего городишки на дух не переносили, когда женщина так долго о чём-то говорит. Глаза Амана были очень глубокого синего оттенка. И тут я зависла, глядя в его глаза. Сидела, смотрела, и в моей голове постепенно собирался пазл. Аман, ничуть не смущенный, так же продолжал сидеть и невозмутимо играл со мной в гляделки, лишь уголок губ немного вздрогнув, пополз вверх, но секунда — и всё пришло на круги своя.

— А знаете, лорд Аман, — протянула я, — а я вот смотрю в ваши глаза и понимаю: вот именно такой оттенок идеально бы подошел для моей вывески.

И тут Аман высказался:

— Удивительное дело, ещё ни один посетитель, и… — пауза, — и даже ни одна посетительница не заказывала вывеску в цвет моих глаз, — и прозвучало это как-то излишне… провокационно, что ли.

В лавке, надо сказать, мы были абсолютно одни. Как только сам совладелец зашёл, паренек удалился и более не появлялся. Я сижу, смотрю на лорда Амана, рассматриваю глаза и замечаю, как зрачок увеличивается, затопив радужку, а глаза становятся темнее, будто дневное яркое небо сменяется предгрозовым, и сейчас грянет ливень. Смотрю, наблюдаю.

— У вас цвет глаз изменился, — как-то озадаченно произнесла я. — Мне нравился оттенок, вот что был ранее, — заметила я. — Ориентироваться будем именно на него.

Я вернулась обратно к цветным образцам, перебрала все оттенки синего, нашла, как мне казалось, подходящий, поднесла к его глазам, сравнила, неудовлетворенно хмыкнула и заключила:

— Определенно тут нет такого благородного оттенка. Мне нужен именно он!

Аман улыбнулся. Я зачарованно проследила за его красивой обворожительной улыбкой, позависала, в уме пожурив себя за любование, и вернулась к обсуждению деталей. Обвела зарисовки, которые до сих пор чертила, и подытожила по форме, оттенку, напомнив, что ориентиром будут глаза самого собственника конторы, и спросила:

— Сможете такое выполнить?

И тут Аман, откинувшись немного назад, сложив руки на груди, произнёс:

— Можете в этом не сомневаться, прекрасная леди Аннэль. Уверяю вас, мы всё выполним, даже если это теоретически вообще невозможно — мы сделаем!