Книга Новая жизнь Аделин, страница 8 – Елена Княжинская

— Я заслужила это право, – продолжила Агнес. – Я должна была проводить мужа в последний путь.

Бесконечное “я”. Она другие буквы знает?

На мгновение прикрыла глаза, глубоко вдохнула показавшийся мне тяжелым воздух и шумно выдохнула. Смотрела на сидевшую рядом со мной совсем еще юную женщину, искала хоть какие-то следы раскаяния и не находила их. Агнес впервые высказала вслух то, что думала. Не знаю, что прежде сдерживало ее: воспитание, Берхард, жалость или что-то еще – неважно. Сейчас она показала свое истинное лицо.

— Ты все сказала, или есть что добавить?

— Будто этого мало! Впрочем, говорить с тобой, Аделин, все равно что со стеной. Она такая же бесчувственная.

— Если все, – произнесла, намерено игнорируя ее слова, – то выйди и закрой за собой дверь. Я хочу побыть одна.

— Что? Ты выгоняешь меня?

Прекрасные голубые глаза Агнес широко распахнулись, став еще больше. На светлой, лишенной загара коже проступили красные пятна. Губы задрожали. Должно быть, впервые кто-то говорил с ней в таком тоне.

— Пошла вон! – прикрикнула, указав на дверь.

Сестра вскочила с постели. Наступила на подол платья, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Обернулась, опалила полным презрения взглядом и, наконец, вышла. Хлопнула дверью с такой силой, что задрожали стекла в окнах.

Она всегда была такой, сколько я себя помнила. Импульсивная, эмоциональная, порывистая, страстная и хитрая, Агнес знала, как показать себя с лучшей стороны, какую маску перед кем примерить. Она привлекала к себе внимание подобно яркому цветку. Отец души в ней не чаял и исполнял все ее прихоти. Поклонники, словно пчелы, кружили рядом, искали ее общества, добивались расположения строптивой красавицы.

Она отказала всем и выбрала моего мужа.

Черт знает, что такое! Откуда эти мысли? Почему я думаю об Агнес так, будто она и правда моя сестра? Почему веду себя так странно? У кого-то бывает профессиональная деформация, а у меня что? Книжная? Так, все, спать. Утро вечера мудренее. Поиграли, и хватит. Хочу домой, проснуться в своей постели и пойти на работу. Дожила!

Разбудил меня не привычный звук будильника и даже не сосед с перфоратором, который второй год не мог закончить ремонт в соседней квартире, а похожий на колокольный звон. Это были не церковные колокола. Их я не единожды слышала, когда приезжала к бабушке в деревню, но что-то отдаленно напоминающее его. Не мелодичный перезвон и даже не тревожный набат, непрекращающийся звук, который то затихал, то становился громче.

Я протянула руку к тумбочке. Боясь проспать, всегда оставляла будильник на ней. Рука наткнулась на пустоту, чуть дальше нащупала какую-то плотную ткань, и только. Шторы? Вряд ли. Окна моей квартиры выходили на солнечную сторону, так что я их всегда закрывала, а кровать поставила максимально далеко от окна. Так далеко, насколько позволяли мои двадцать восемь квадратных метров личного пространства.

Звон не прекращался. Словно волна, накатывал и отступал с завидной периодичностью. В нем слышалась тихая грусть, боль от невозможности что-то изменить, тоска. Он как нельзя лучше соответствовал моему настроению в понедельник.

Я открыла глаза. Надо мной висел какой-то полог вроде тех, что закрывали кровати аристократов в Средние века. Я видела такие в кино и музеях, но никогда так близко. Закрыла глаза и открыла снова – ничего не изменилось. Тот же полог из темной тяжелой материи, резные деревянные столбики, расположенные по углам кровати, высокое стрельчатое окно напротив. Звук доносился именно оттуда, с улицы.