Книга Новая жизнь Аделин, страница 31 – Елена Княжинская

Разгадка оказалась такой простой, решение проблемы – невероятно сложным.

Аделин любила, но предательство мужа подточило ее. Она по-прежнему улыбалась, помогала ему, заботилась о сестре, даже приняла ее ребенка, но в сердце женщины поселилась такая боль, что там не осталось места для магии. Потому ни в прошлом году, ни в этом дерево чар не цвело. Несчастной нечем было поделиться с ним. Тем удивительнее то, что она добровольно отказалась от жизни, лишь бы быть рядом с любимым мужчиной, пусть даже он и не заслуживал этого. Боги вняли ее мольбам, приняли добровольную жертву. Жаль, что расхлебывать придется мне.

Все бы ничего, но сложнее условия не выдумать. О любви я давно не мечтала и предпочитала читать о ней в книгах. Каким бы закрученным ни был сюжет, какие испытания ни проходили герои, в финале они всегда оставались вместе. Картины чужого счастья заменяли мне собственное.

Не в силах поверить мужчине, страшась снова обжечься, я жила чужими историями. Раз и навсегда отказала себе в праве на счастье. Так спокойнее. Сколько нас таких одиноких, никому не нужных? Тысячи, сотни тысяч разочаровавшихся в любви мужчин и женщин.

Чехов писал: если бы каждый человек на своем клочке земли сделал все, что мог, как бы прекрасна стала наша земля. То же самое я думала о людях. Если бы каждый из нас любил и был любим, не было бы войн, распрей, поводов для ссор. Счастливый человек не завидует, не злорадствует, не осуждает. Он и правда похож на сосуд, наполненный до краев теплом и светом. Сколько бы ни отдал, меньше не становится.

Человек создан для счастья, как птица для полета, писал Горький. Так почему же столько нас бескрылых? Сами ли виноваты или боги так рассудили? Чем одни из нас хуже других? За какие грехи мы наказаны одиночеством?

Стук в дверь прервал бесконечную череду грустных мыслей. Я вытерла слезы, разрешила войти.

— Фрайя Аделин, – поклонилась Вилда, – я бы не посмела побеспокоить вас в столь поздний час, но фрайгер Готфрид ссылается на ваш приказ и запрещает открывать ворота.

— Ворота? – переспросила, не совсем понимая, о чем шла речь. Кажется, мои страхи сыграли со мной дурную шутку. – Идем!

Благо не успела раздеться. Торопливо спустилась по ступеням вслед за служанкой. Молния прорезала черное небо. Грянул гром. Испуганно заржали кони. Залаяли собаки. Заплакал маленький Берд. Агнес взяла его на руки и принялась укачивать, напевая колыбельную. Я не видела это воочию, но живо представляла, слыша голос сестры. На мгновение даже задержалась под дверью ее комнаты и отправилась дальше. Поймала себя на мысли, что отчасти завидую ей, и тут же отмахнулась от этого чувства. У каждой из нас свой смысл жизни. Ей нужно позаботиться о наследнике Туманного утеса, мне – о его жителях.

— Обьясни еще раз, зачем нужно открывать ворота ночью?

— Боги велят проявлять милосердие, – осторожно ответила Вилда.

За эти несколько недель она уже смирилась с тем, что я поступала по-своему, если считала, что отступление от традиции может обернуться благом. Теперь она не давала советы, ограничивалась намеками. Мы стояли на пороге. Косой дождь бил по лицу, рукам, словно наказывал за непослушание.

— К кому? Кто нуждается настолько, что пришел ночью?

— Фрайя Аделин, – Готфрид появился неожиданно, выступила из темноты, – за воротами конный отряд в десять человек. Вряд ли они представляют для нас опасность, но без вашего разрешения я не позволил их пустить.