Книга Спутница орков, страница 41 – Татьяна Демидова

Я киваю, всё ещё под впечатлением. Замечаю, что все трое как-то слишком пристально смотрят на меня.

Смущаюсь и решаю вернуться к работе. Я снова беру иглу. Пальцы чуть дрожат, но я заставляю их успокоиться. Продолжаю шить. Стежок за стежком. Волны на ткани становятся гуще, магия в них крепнет.

Янар всё ещё сидит напротив, наблюдает. Оларх — на своём месте, Тахир тихо разбирается с артефактом, и его сила звучит во мне ровным, успокаивающим гулом.

Я шью. Дышу. Привыкаю. К ним. К этому месту. К тому, что я здесь в безопасности.

И с каждым стежком, с каждым вдохом я всё больше верю: теперь у меня всё обязательно будет хорошо.

Вечер первого дня наступает мягко, с закатом, окрасившим воду в медные и розовые тона. Я смотрю на это из окна гостиной, отложив шитьё.

Платок почти готов, осталось несколько завершающих стежков, но глаза устали, и я позволяю себе просто смотреть на реку.

Грегор накрывает ужин. На столе появляются тарелки с запечённой рыбой, овощами, свежим хлебом. Я сажусь на своё место — уже привычное, между Олархом и Тахиром, напротив Янара. Мы едим молча, но это молчание не тяготит. Оно уютное, наполненное спокойной тишиной.

И всё же внутри меня зреет вопрос. Он появился ещё днём, когда я слушала силу Тахира, а потом, когда Янар расспрашивал про шитьё, он смотрел на меня с тем же вниманием, с каким, наверное, изучал когда-то моего отца.

Мой отец. Элдар. Человек, которого я никогда не знала, но который спас жизнь вождю орков и его сыну.

Я смотрю на Янара. Он ест спокойно, красиво, его движения точны и сдержанны. Чёрные волосы собраны в низкий хвост, открывая резкие линии скул и сильную шею. Сапфировые глаза встречаются с моими, и он чуть приподнимает бровь.

— Ты хочешь что-то спросить, — говорит он.

Не вопрос, утверждение. Я киваю, откладывая вилку.

— Расскажи о моём отце. Каким он был?

Янар отставляет кружку. Его лицо становится сосредоточенным, он не отвечает сразу.

Я вижу, как он подбирает слова, и это трогает меня сильнее, чем любой быстрый ответ. Он не будет отделываться общими фразами. Он правда думает о том, что сказать.

— Смелым, — произносит он наконец. — Не безрассудно смелым, а осознанно. Он понимал, на что идёт, когда спасал нас. Чётко знал, что его будут преследовать, что могут убить. И всё равно сделал это.

Янар делает паузу, смотрит на огонь в светильнике.

— Твой отец был благородным. Он говорил мало, но каждое его слово имело вес. Когда он сказал, что у него жена и дочь, и он надеется, что им тоже кто-то поможет… В этом было столько тихой веры в правильность того, что он делает. Я запомнил это на всю жизнь.

У меня щиплет в глазах. Я часто моргаю, сдерживая слёзы. Янар продолжает:

— Он был очень достойным. Держался до конца, даже когда был смертельно ранен. Не просил о помощи для себя. Только передал брошь и попросил найти вас. Это… — он замолкает на мгновение, и я вижу, как желваки ходят на его скулах. — Это был человек, которого я уважал глубоко. Тогда, мальчишкой, и сейчас.

За столом тихо. Тахир отложил вилку, Оларх замер с кружкой в руке. Я чувствую, как в комнате всё наполнилось значимостью момента.

— Спасибо, — шепчу я. — Я всегда хотела знать, каким он был. Мама не рассказывала. Наверное, ей было слишком больно.

Янар кивает. Потом его взгляд смягчается.