Книга Спутница орков, страница 2 – Татьяна Демидова

Накидываю поверх платья залатанную шаль, которую Марта, старая швея, работающая в замке, подарила прошлой зимой. Заплетаю косу наспех, пальцы путаются в волосах. Провожу мокрой ладонью по лицу — умываюсь ледяной водой из кувшина. Выхожу в коридор.

Каменные стены замка отзываются эхом от топота многочисленных ног, где-то далеко лязгает металл, кричат слуги, скрипят тележки с припасами.

Прохожу мимо старой башенки. Сердце замирает на мгновение, а потом начинает колотиться с новой силой. Там, за отставшей доской, в тайнике, лежат мои сокровища.

Вышитые платки с магическим плетением — их я делала ночами, чтобы никто не видел, вкладывая крупицы своего дара в каждый стежок. Такие платки дорого стоят — купцы из восточных земель платят за них золотом.

Ещё там лежат два флакончика целебной мази — благодарность старого конюха, которому я лечила спину, пока Годрил был в отъезде. Нож с костяной рукояткой, подаренный им же.

Выцветший шерстяной плащ — тоже от него, сказал, что зиму пережить поможет. Помог. Заговорённый плащ. Я сейчас его в тайник свой спрятала. Чтобы, когда буду готова сбежать отсюда, был под рукой.

И самое главное — там же лежит маленькая брошь с фамильным гербом и два золотых, зашитые в подкладку старого походного костюма, что остался от матери. Тоже с магией, непростая вещь. Поможет мне в пути.

Мама. Мысль о ней всегда приносит боль. Вот и сейчас глаза начинает щипать, и я часто моргаю, прогоняя непрошеную влагу.

Прошло пять лет с её смерти, а я до сих пор просыпаюсь по ночам и слышу её голос…

— Береги брошь, Иола, — говорила мне тогда мама, сжимая мою руку иссохшими пальцами. — Это герб твоего отца. Память о нём. Никому не показывай. Если же я с болезнью своей не справлюсь... В деревне вышивкой ты прокормишься. А как исполнится восемнадцать, бери золото и добирайся до столицы. Там, таких как ты, научат работать, сможешь жить намного лучше.

Мне уже двадцать. А я так и не добралась до города. Потому что отрабатываю долг в замке...

Мама ведь тогда, даже во время болезни, не сказала мне про долги. Наверное, не хотела, чтобы я знала, как тяжело нам жилось последние месяцы. Мать бежала от кого-то, скрывалась, меняла имена, и к тому времени, как мы осели в той глухой деревне, у неё почти ничего не осталось.

А потом она заболела. Я носилась по соседям, умоляла о помощи, таскала травы из леса, платила местному знахарю последними медяками.

Когда деньги кончились, знахарь отказался приходить. Тогда я пошла к старосте и выпросила в долг. Клялась, что отработаю, что буду мыть полы, стирать, делать всё, что скажут. Он дал. Под расписку. С бешеными процентами.

Знахарь продолжил лечить, когда я ему заплатила тем, что взяла у старосты в долг. Но мать всё равно умерла. А долговая расписка осталась.

Через месяц после похорон пришёл не староста, а алхимик Годрил. Высокий, тощий, с колючими глазами, от которых внутри всё холодело. Он держал в руках мою расписку.

— Должок, — сказал он, кривя губы в усмешке. — Староста продал его мне. Вместе с долгами твоей матери. Хорошая цена, кстати. Так что теперь ты должна мне. По законам приграничья должник обязан отработать, пока не вернёт всё сполна.

Глава 2. Должница

Я смотрела на бумагу и не верила. Сумма в ней была в три раза больше той, что я брала. Долги матери? Верилось с трудом. Скорее всего Годрил перекупил мой долг и переписал его на себя, накрутив проценты.