Книга Адепты Формы, страница 5 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

— За что?

— За то, что ты не добавила свое «я же говорила».

— Я скажу это позже, — фыркнула жена. — Если понадобится.

Они сидели молча еще какое-то время. Париж за окном шумел, как и всегда. Мир не знал, что кто-то снова задумался о его балансе. Антон Леван допил чай и поставил чашку. Он еще не принял решения, но впервые понял, что отложить его — тоже выбор.

* * *

Университетская аудитория пустела не сразу. Всегда оставалось двое-трое, которые собирали вещи медленнее остальных: то ли потому, что не хотели уходить, то ли потому, что в их голове еще звучал лекционный разговор. Леван отвечал на последние вопросы, привычно улыбался, шутил, а также ставил финальную точку фразой, которая должна была звучать как резюме:

— Ордены Средневековья строились не только на дисциплине. Они строились на выборе. Даже если этот выбор делали один раз и навсегда.

Студенты засмеялись, кто-то кивнул, кто-то записал. Потом дверь закрылась, и шум коридора стал глухим, как океан за стеной. Антон начал собирать свои бумаги. Маркер, листы с планом семинара, распечатки — привычные, безопасные предметы жизни, которая не требовала смотреть в темноту.

— Хорошая лекция, — похвалил голос с заднего ряда.

Леван замер на секунду и не обернулся сразу, а почувствовал, как в спине появляется знакомое напряжение.

— Вы опять здесь, святой отец.

Лоренце сидел в последнем ряду, ровно там, где обычно садятся те, кто не хочет привлекать внимания. Он не выглядел чужим в аудитории, а скорее частью ее тени. В руках у него ни книги, ни блокнота.

— Я обещал, что мы продолжим разговор, — спокойно ответил он.

Антон медленно повернулся и оперся на кафедру.

— Вы слушали всю лекцию?

— Да.

— И как? — историк попытался сделать голос нейтральным.

— Вы умеете объяснять сложное, не делая из этого угрозу, — похвалил старик. — Это редкий навык.

Леван усмехнулся.

— В университете это называется педагогика.

— В ордене мы называем это выживанием.

Профессор вздохнул и кивнул на первые ряды.

— Хорошо. Раз уж вы здесь. Я хотел спросить.

Лоренце ждал и не подталкивал.

— Вы часто говорите о балансе, форме, свободе воли, — Антон произнес это почти с раздражением, как будто перечислял чужие термины. — Я понимаю общую идею, но я хочу простого ответа. Что будет, если Форма победит?

Отец Лоренце не ответил сразу, встал и медленно прошел между рядами, остановился у кафедры, но на расстоянии — как человек, который уважает границы.

— Победа Формы не выглядит как победа, — пояснил он наконец. — Она, скорее, выглядит как порядок.

— Тогда в чём проблема? — Леван прищурился. — Порядок не является катастрофой для людей.

— Порядок не является катастрофой, — согласился Лоренце. — Это перерастает в катастрофу тогда, когда порядок становится единственным способом существования человека.

Антон скрестил руки.

— Святой отец, вы снова говорите красивыми словами, а мне нужна обычная причинно-следственная цепочка. Вы ведь помните, что я профессиональный следователь, а не проповедник.

Лоренце кивнул, принимая тон.

— Хорошо, — согласился он. — Тогда так.

Он поднял палец, будто отмечая первый пункт.

— Первое, когда Форма усиливается, то людям предлагается меньше вариантов действий. Не потому, что она хочет зла, а потому что так проще управлять риском.