Книга Адепты Формы, страница 37 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Ровный женский голос ответил без акцента, без эмоций:

— Доклад.

Не «алло». Не «да». Не «слушаю». Просто «доклад».

Герда говорила тихо, четко, по-немецки:

— Визит состоялся сегодня в пятнадцать ноль-ноль. Двое. Женщина, примерно сорок-сорок пять лет, представилась как доктор Кениг из Берлинского университета. Мужчина, около сорока, назвался Антон Леван, специалист по восточноевропейским архивам. Говорили на английском. У мужчины славянский акцент — польский или русский, не различу точно.

— Продолжай.

— Они пробыли час двадцать три минуты. Разговор происходил в гостиной, двери были закрыты. Я не могла слышать детали, но… — Герда сделала паузу, — фрау Тальхайм плакала. Слышала сквозь стену, когда проходила мимо. Громко. Навзрыд.

— Что они хотели?

— Представились исследователями семейных архивов, просили показать старые документы. Фрау согласилась.

— Что именно передала?

— После их ухода я убирала гостиную. На столе осталась папка — коричневая, кожаная. Та, что фрау хранила в кабинете, с семейными бумагами. Папка была открыта и пуста. Значит, они забрали содержимое. Копии или оригиналы — не знаю.

Пауза на том конце. Герда слышала тихое дыхание. Кто-то обдумывал.

— Поведение фрау Тальхайм после визита?

— Сразу поднялась в кабинет, не произнесла ни слова. Я спросила, нужен ли ужин, ответила, что не голодна. Дверь закрыла и до сих пор не выходила.

— Сын?

— Лукас на репетиции. Вернется к двадцати часам. Фрау пока не видела его после визита.

Снова тишина.

Потом другой голос — мужской, дальше от трубки, как будто человек стоял в стороне и говорил не в микрофон:

— Frag sie über das Symbol. (Спроси ее про символ).

Немецкий. Акцент почти незаметный, но Герда уловила — не берлинский, не баварский — что-то более северное или скрываемое.

Женский голос повторил по-немецки:

— Они показывали что-то? Фотографии, документы, изображения?

Герда напрягла память.

— Не видела момента. Но когда убирала после их ухода, на столе у кресла, где сидела женщина, лежал листок бумаги. Фрау Тальхайм забыла убрать или не заметила. Фотокопия страницы из книги. Старая, судя по шрифту. На странице нарисован знак. Круг с точкой в центре. От круга расходились лучи. Семь или восемь, не считала.

Тишина.

Герда слышала, как мужской голос что-то попросил — тихо, быстро. Женщина ответила ему, рука прикрывала микрофон, слова доносились неразборчиво. Короткий обмен репликами.

Потом снова обратилась к Герде:

— Этот листок. Ты его сохранила?

— Нет. Выбросила в мусорную корзину. Как обычно, убираю после гостей.

— Корзина еще не вынесена?

Герда посмотрела на мусорное ведро под раковиной.

— Нет. Выношу вечером.

— Достань листок. Сфотографируй. Пришли на этот номер. Потом верни в корзину и вынеси, как обычно.

— Хорошо.

— Еще что-нибудь?

Герда думала: «Были ли другие детали? Что-то важное, что она могла упустить?»

— Мужчина, — вспомнила она. — Антон Леван. Когда они выходили из дома, у крыльца он остановился. Женщина уже шла к машине, а он стоял и смотрел на дом. Долго. Я наблюдала из окна холла. Секунд десять, может, пятнадцать. Просто стоял и смотрел.

— На что именно? На окна? На дверь?

— На сам дом. В целом. Как будто… — Герда подбирала слово, — как будто пытался что-то понять или почувствовать. Выражение лица странное. Сосредоточенное. Женщина окликнула его, он вздрогнул и пошел к машине. Но впечатление, что он… был не здесь. В мыслях где-то.