Книга Адепты Формы, страница 18 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Пятнадцатый век. Почти шестьсот лет передачи традиции. Шестьсот лет цепи.

— И что еще? — спросил Антон. — Ты говорила, что это не всё.

Сара кивнула. На экране появилась новая таблица.

— Я проанализировала не только «чудеса», но и то, что им предшествовало. Кризисы. И вот тут начинается действительно странное. Она выделила несколько строк.

Семья Тальхайм. Судебный иск о побочных эффектах препарата. Истцом являлся Ханс Мюллер, 52 года. Дата подачи иска датируется январем 2025 года. Мюллер ранее был лоялен компании, публично хвалил препарат. Произошла внезапная смена его позиции после новых симптомов.

Семья Келлер. Обвинение в утечке информации. Источником обвинения являлся бывший партнер по бизнесу. Партнер, который годами работал с Келлером, никаких конфликтов. И тут — внезапный разрыв отношений, публичное обвинение.

Семья ди Монтельфако. Финансовые убытки бизнеса. Крупный клиент разорвал долгосрочный и взаимовыгодный контракт. Разрыв без видимой причины, клиент переключился на конкурента.

— Видишь паттерн? — спросила Сара.

Антон видел. Во всех трёх случаях кризис начинался с того, что союзник внезапно становился врагом. Резко и необъяснимо.

— Люди меняют свое поведение, — медленно проговорил он. — Без видимой причины.

— Ты попал в самую точку, — подтвердила Сара. — И это не единичные случаи. Я нашла такую же динамику еще в пяти ситуациях. Восемь из четырнадцати кризисов начались с того, что тот, кто должен быть на стороне семьи, внезапно повернулся против них.

Антон пытался осмыслить информацию. Кризисы не возникали естественно. Их создавали. Намеренно. Через манипуляцию ключевыми людьми.

— У тебя есть теория? — спросил он.

Сара сняла очки, протерла их. Без очков ее глаза казались усталыми.

— Теория социолога? — усмехнулась она. — Манипуляция восприятием. Кто-то убеждает этих людей, что их интересы под угрозой. Использует страх, амбиции, обиды. Создает конфликт там, где его нет. Это классическая техника дестабилизации.

— А зачем?

— Это очень точный и ключевой вопрос, — Сара надела очки. — Социология объясняет «как», но не «зачем». Это твоя специализация, Антон. Ты знаешь об этих семьях больше, чем я. У них есть что-то общее, кроме крови?

Антон задумался. Семьи, веками обращавшиеся к Форме. Семьи, хранящие знание о механизме. Семьи, передающие традицию из поколения в поколение.

И кто-то знал об этом. Знал, кто они. Знал, как их найти. Знал, как довести до точки отчаяния.

Но главный вопрос: «Зачем?».

— Может быть, кто-то хочет активировать механизм, — медленно предположил Антон. — Намеренно. Провоцирует обращения, чтобы…

Он остановился.

Чтобы что?

Форма не давала власти тому, кто провоцирует запрос. Она отвечала только тому, кто просит. Какая выгода в том, чтобы заставлять других обращаться?

— У меня есть еще одна зацепка, — перебила Сара. — Последняя, обещаю. Потом дам тебе подумать.

Она открыла новое окно. На фотографии — мужчина лет пятидесяти в деловом костюме на фоне офисного здания.

— Человек на фото малоизвестный немецкий историк по фамилии Вайднер. Он специализируется на европейских аристократических родословных.

Антон всмотрелся в лицо. Ничего примечательного. Интеллигентные черты, слегка уставший взгляд, тонкие очки.

— И что с ним?

— Он подозрительно появлялся рядом с тремя семьями из нашего списка, — выпалила Сара. — Точнее, в городах, где они живут, в период от трёх до шести месяцев до кризиса.